которые целыми днями испытывали на себе натиск студенческих заклинаний, арена «Садов» была похожа на ухоженный внутренний двор: в водоемах с двух краев площадки били фонтаны, каменные насыпи, необходимые «земельникам», были сложены в форме животных, а свободный центральный проход радовал глаз затейливой мозаикой.
Маркус шагал по цветным узорам и краем глаза следил за идущим рядом Стэфансом. Уверен, спокоен. Похоже, чувствует за собой преимущество. А ведь он и раньше ни в чем не уступал, разве что владел одним только «огнем».
— Как интересно, — усмехнулся вдруг Стэфанс. — Лиа Одетта и дэр Авитус здесь… И без того ван Саторы в немилости у судьбы, а теперь еще и наследник на глазах у всех бесславно проиграет.
— Ты забыл уточнить, что проиграет наследник ван Приттонов.
— Я? Студенту «отстойника»? Безленточнику и отщепенцу? И не мечтай!
— Почему же не мечтать? Сильное воображение создаёт событие.
— Событием управляет более способный, а пустая посуда лишь громко звенит.
Они дошли до центра арены и повернулись друг к другу лицом.
— Тогда наполни себя, — с безмятежным видом сказал Маркус. — Даже по капле от каждой добродетели достаточно, чтобы они слились в море и ты прекратил звенеть.
Стэфанс ощерился, готовя хлесткую фразу, но Маркус не стал ждать и отвесил короткий традиционный поклон противнику. После него обмен колкостями приравнивался к бестолковой грызне рыночных торговцев, не поделивших место, и считался недопустимым для уважающего себя патриция, так что сверкающему от злости глазами Стэфансу пришлось смолчать и кланяться в ответ. С трибун закричали, желая ему победы.
Напоследок они смерили друг друга многообещающими взглядами и разошлись.
Всё! Пути назад нет! Теперь только бой. А свидетелями его будут столичная знать и столичные же студенты — именно те, кто считают Луция ван Сатора преступником. Проиграть нельзя. Никак нельзя!
«Эту победу я посвящу тебе, отец. И она положит начало настоящей битве!»
Через двадцать шагов Маркус развернулся, и одновременно с этим шум извне оборвался — над ареной активировался купол, защищающий зрителей.
Сейчас ударит гонг.
Кровь с удвоенной силой рванула по венам, зрение и слух обострились, а тело напряглось в готовности уйти с линии атаки. Мысли исчезли. Остались лишь слова заклинания, которые с первым выдохом слетят с языка.
Удар сердца, второй… Тишину под куполом разорвал гулкий звук.
Маркус шепнул заклинание огнешара. Следом второе. Отправил в Стэфанса сразу оба с разбросом в пару локтей. Не дожидаясь результата, снова атаковал. Без перерыва, без передышки. Вынудить противника поставить защитный купол. Чтобы сидел под ним, как крыса в норе, и терял силы.
Удар, еще удар…
Ответные огнешары летели ничуть не реже. Кажется, Стэфанс стал быстрее, чем раньше.
Дыхание превратилось в череду вдохов и заклинаний. Главное продержаться дольше противника. Не ошибиться в заклинании. И не сбиться. Ни с шага, ни с магзрения.
Удар, еще удар…
Вдруг Стэфанс замер. Он не стал уходить, а поставил защиту! Но возликовать Маркус не успел. Горным водопадом оглушило понимание, что это не привычный купол, а плоский щит.
Проклятый страж научил их плоскому щиту! Тому, который в отличие от купольного, позволяет передвигаться, атаковать и потребляет меньше сил.
А еще его изучают на четвертом курсе…
Не переставая посылать огнешары, Стэфанс медленно двинулся вперед. И он улыбнулся. Этот гад улыбнулся! Презрительно, давая понять, что раньше лишь играл в обычный бой.
Маркус с рычанием выплюнул очередное заклинание и отскочил. Мимо лица с гудением и треском пронесся огненный сгусток размером с два кулака. Щеку опалило жаром. И таким же горячечным видением мелькнули в голове картины будущего.
Стэфанс прижмет его ко краю арены. Вблизи увернуться не получится, придется ставить купол. И конец.
Или же Стэфанс прочтет заклинание огненной стены — за щитом хоть поэму декламируй! — и это тоже конец! Только более скорый.
Что ни делай — всюду в проигрыше…
Стэфанс ускорил шаг.
Проклятье! Сейчас или никогда. Пока есть место для маневров…
Маркус зашептал заклинание огненных крыльев. Долгое, сложное, но по-другому не победить.
Стэфанс всё понял сразу, как только атаки на него прекратились. Он бросился вперед, на ходу активируя два гигантских огнешара. Не меньше двух локтей в диаметре!
Они рванули на Маркуса, словно бешеные гончие за добычей. От первого удалось уйти, но траекторию второго Стефанс в последний миг изменил, и плечо пронзило острой болью. Маркус едва сдержал крик. Нельзя! Ни крика, ни стона — ничего, что нарушит плетение. Второго шанса не будет.
Он беззвучно, сквозь зубы втянул пахнущий гарью воздух и продолжил читать заклинание.
Стэфанс был уже в десятке шагов. Выкрикивал заклинания.
Еще немного… Маркус прыгнул вперед, уходя из «вилки» двух огнешаров. В магзрении вспыхнуло плетение «крыльев». Активация…
И в тот же миг шея и голова взорвались болью. Маркус закричал. Стэфанс развернул своих «псов»!
Полыхали «крылья».
Полыхали волосы.
Разум отказал, а тело молило упасть на холодный мозаичный пол и кататься, кататься, пока огонь не потухнет.
Но цель — вот она, в нескольких шагах.
Застонав через закушенную губу, Маркус подцепил «крылья» щупами и толкнул ревущее пламя вслед побежавшему врагу.
Стэфанс оглянулся. Понимая, что огонь все равно быстрее, остановился и выставил защитный купол. Налетевшие «крылья» обняли его, скрыли за белой ослепляющей пеленой.
От боли сознание мутилось. Чувствуя, что вот-вот потеряет концентрацию, Маркус шагнул ближе. Опасно, но так легче удерживать щупы. Еще ближе… Пять шагов до Стэфанса… Четыре…
Мгновения растянулись в вечность. Казалось, что из шеи, плеча и головы вырывают куски мяса, воняло паленым. Щурясь от жара и рези в слезящихся глазах, Маркус смотрел лишь на два ярко-желтых жгута, которые, как пуповина, соединяли его ауру с огнем, бушующим вокруг купола.
Всё закончилось внезапно. Пламя, продавив защиту Стэфанса, победно взревело, огрызнулось на Маркуса горячими острыми клыками, и наступила тьма.
* * *
Стэфанс рывком сел. Оперся руками о почерневший, закопченный пол арены и осмотрелся. В нескольких шагах целитель и ординатор тихо переговаривались над коконом с Маркусом. При желании сквозь прозрачные стенки можно было разглядеть его плачевный вид, однако Стэфанс отвел глаза. Еще стоя под защитным куполом и чувствуя, как тают силы, он неистово желал противнику обгореть до костей, запечься под «доспехом» до условленной второй степени, чтобы артефакт наконец сработал и «запеленал» этого сумасшедшего, но теперь результат видеть не хотелось.
Поднявшись на чуть подрагивающие ноги, Стэфанс оглядел себя. Испачкался, но в остальном цел и невредим. Артефакт сразу распознал угрозу жизни и активировался, как только огненные стены пробили защиту. Интересно,
