Д'Артаньян с трудом выговорил:
— Он… он правда мертв?
А Олефин–то говорил, что корпорация не решится на убийство…
Сиаманг кивнул, рука его чуть заметно шевельнулась. Д'Артаньян увидел блеск металла. Сиаманг был вооружен дротикометом. Неотслеживаемый яд.
— Я же могу положиться на тебя, Рыжий? Мне бы не хотелось усложнять ситуацию.
— Я ваш человек, начальник, — прошептал д'Артаньян. — Душой и телом.
Если даже больше я в жизни ничего не сделаю, подумал он, то буду счастлив, когда отправлю тебя в ад.
— Я так и думал. Произошел несчастный случай. Бедняга упал. Он был чертовски хрупок и слаб. Слишком много времени провел в космосе. Я не собирался его убивать, честное слово. Но, впрочем, это и неважно, учитывая наши обстоятельства. Думаю, достаточно будет заявить, что, когда мы улетали, он был жив. Тело замерзнет здесь, и никто не сможет доказать, что он не упал с трапа уже после нашего отлета — если расследованием вообще кто–нибудь заморочится. Не составит труда выяснить, что он выпил лишнего.
— Да… кто–нибудь.
Поднимался ветер. Его порывы стегали тело д'Артаньяна, пыль шевелилась под ногами, выводя из равновесия.
— Я не сомневаюсь, что тебе по силам сконструировать правдоподобный отчет о нашем путешествии даже без этой записи. Ты опишешь, как благодарен нам был отважный старик, как успешно завершились наши деловые переговоры… — Сиаманг погладил пальцами пристегнутый к поясу скафандра металлический футляр. — Если поработаешь как следует, поработаешь на совесть, я очень достойно вознагражу тебя. — Д'Артаньян чувствовал на себе взгляд агрессора через стекло визора шлема Сиаманга и понимал больше, чем было высказано на словах. — Какое твое заветное желание, Рыжий? Возглавить наш отдел по связям с общественностью? Стать пилотом компании? А может, ты хочешь собственный корабль? Выбирай что хочешь, я исполню.
— Корабль, — пристыженно промямлил он. — Я хочу корабль.
Успешный предприниматель знает свою клиентуру, пронеслось в его голове.
— Заметано, — Сиаманг вежливо поклонился и протянул руку в перчатке. Хаим принял руку и пожал ее.
Одновременно Сиаманг ударом тяжелого ботинка приложился по его костылю и вывел из равновесия. Д'Артаньян упал на спину в пыли.
— Но помни свое место, Рыжий, и чтобы мне без дурацких идей.
Сиаманг развернулся и пошел через безжизненную равнину обратно к своему кораблю.
* * *
Д'Артаньян прополз через воздушный шлюз на животе и полежал, долгие секунды восстанавливая дыхание, прежде чем сумел подняться и накачать тамбур воздухом. Снял шлем, подобрал костыль и поплелся следом за Сиамангом в рубку. Образ Митили Фукинуки распускался хрупким цветком в пустыне его разума. Он придал лицу принужденно равнодушное выражение, понадеявшись, что это сработает и в тот миг, когда мысленная картинка совпадет с реальностью.
Она стояла у консоли, сложив руки на груди, и вполуха слушала гладкую ложь Сиаманга. Хаим втиснулся в тесную каюту. Она бросила на него взгляд. Сиаманг протянул:
— В общем, это все, да, Рыжий?
— Думаю, да, начальник. — Он кивнул, не вполне уверенный в своем ответе. Остановился и с трудом сохранил равновесие, опершись на костыль: ее взгляд был как пощечина.
— Боюсь, что это еще не все, демарх Сиаманг. — Митили оттолкнулась от консоли, встретив непроницаемый взгляд Сиаманга собственным, исполненным жаркой ненависти. В ее руке внезапно сверкнул ножик. — Речь идет об убийстве. — Она с наслаждением пронаблюдала, как трескается броня уверенности Сиаманга. — Мне не понравился ваш разговор с отцом, так что я позволила себе подслушивать через приемник вашего скафандра. Я все слышала. — Она бросила еще один взгляд на д'Артаньяна и отвернулась. — И я намерена об этом рассказать во всеуслышание, как только мы возвратимся в Демархию. Вам это так не пройдет.
— Никогда не позволяй себе недооценивать женщин, — кисло протянул Сиаманг, разминая пальцы. — Едва ли стоит оговаривать в явном виде, что, выдав меня, ты потеряешь работу, а если согласишься сотрудничать, то можешь рассчитывать на любую должность по своему выбору.
— Нет, не стоит, — ответила летчица. — Не все продаются.
— Ну, я на это и не рассчитывал. Фукинуки, тебе ведь доставило бы немалое удовольствие меня предать, гм? К сожалению, ты не учла другой старинной поговорки: никогда не позволяй себе недооценивать противника. Митили, ты уволена. И шанса заговорить ты не получишь.
Сиаманг выхватил дротикомет и вскинул его.
Она напряглась, но примирительно подняла руку.
— Ты меня не убьешь, идиот. Я твоя летчица. Без меня корабль никуда не полетит.
— Это не так. Как ты сама дала мне понять, Рыжий вполне квалифицированный пилот. Учитывая это, мы больше не нуждаемся в твоих услугах. Ты своими руками себя списала в расход. Митили, бросай нож. — Рука его застыла. — Бросай. Или я тебя на месте убью.
Ее пальцы медленно разошлись, нож лязгнул о пол. Сиаманг подобрал его.
Д'Артаньян сдавленно чертыхнулся.
— Но, начальник, у меня квалификация не та, чтобы управлять такими…
— Корабль есть корабль, — нахмурился Сиаманг. — Ты справишься.
— Хаим! — умоляюще развернулась к нему девушка. — Помоги! Он не убьет нас обоих, пока не доберется до Демархии! Вместе мы можем его остановить. Не позволяй ему выйти сухим из…
— Если понадобится, я убью вас обоих и поведу корабль сам.
В глазах Сиаманга была смерть. Д'Артаньян посмотрел в четко различимые расширенные зрачки и поверил ему.
— Он блефует, — сказала Митили.
Хаим перехватил ее умоляющий взор.
— Митили, ради Бога, измени свое решение. Скажи, что будешь молчать. Соглашайся. Оно того не стоит. Оно не стоит твоей жизни.
Она отвернулась, глухая и слепая к его мольбам.
— Рыжий, не сотрясай воздух попусту. Я ей все равно не доверяю. Она слишком целеустремленная. Она слишком меня ненавидит. Она ни за что не передумает. Она только и выжидала подобного шанса — ты на нее глянь. — В голосе Сиаманга прозвучала ярость. — Не–ет. Я предложил бы попросту вышнырнуть ее из корабля на полпути отсюда к Демархии. Пускай пешкодралом домой добирается. А тем временем… — он внезапно скользнул к ней, — мы немного повеселимся.
Он перекрыл ей пути к отступлению, отбросил спиной на консоль и рванул застежки комбинезона.
— Нет! — крикнул д'Артаньян.
Сиаманг развернулся, не переставая прижимать к консоли сопротивляющуюся летчицу. Д'Артаньян увидел ее лицо, искаженное ненавистью и новым, неожиданным чувством — ужасом. Увидел блестящую золотистую кожу. Сиаманг оттянул ее от консоли, выкрутил руку за спину.
— Ладно, Рыжий, если сам хочешь сливки снять, я не против. Она и без того была к тебе неравнодушна, м-м?
Он толкнул девушку через рубку к д'Артаньяну.
Хаим поймал ее, уронив костыль, и завозился, чтобы удержать равновесие.
— Митили…
Она плюнула ему в лицо и поспешно застегнула комбинезон. Сиаманг расхохотался.
Хаим с прорвавшимся гневом бросил:
— Забудь. Меня это не интересует.
— Не нужно мне твоего снисхождения, журналюга!
Она была как трут, готовый вспыхнуть от искры огнива. Ненависть Митили опаляла.
Он отпустил ее, вытер лицо и огрызнулся:
— Я не испытываю к тебе снисхождения, поверь.
Но, если будет на то воля Божья, я постараюсь спасти тебе жизнь. А заодно и себе.
Он перевел взгляд на Сиаманга, наклонился, подбирая костыль, и его вдруг осенило.
— У меня идея получше появилась. Солнце садится. Она либо задохнется снаружи, либо замерзнет. А мы проследим, как она умирает, для пущей уверенности. Трагический несчастный случай, что поделать.
Он чувствовал ее бессильную ярость. Желудок свело острым приступом жаркой колющей боли.
Сиаманг ухмыльнулся, оценивая открывшиеся возможности.
— Ага, мне нравится… Хорошо, Рыжий, сделаем по–твоему. Но я не вижу причин, почему бы мне до этого времени не позабавиться с малышкой Фукинуки…
