– Вот приедут ваши родители, я дядюшке Зигогасту всё про тебя расскажу. Когда же ты повзрослеешь, наконец, и перестанешь семью позорить? Спасу никакого нет уже. – Ответом ей послужили скорченная рожа и высунутый язык. – Идемте, девочки, а он пусть висит и ухает, как слепая придурочная сова, пока не попадётся на глаза ректору. Уж она с ним миндальничать не будет. Пара ночей на конюшне его быстро исправят.
Оставив кривляку на крыльце, Аэфо увлекла подружек по дорожке, ведущей к парку. Её поверхность была выложена разноцветным кирпичом. Такой красоты больше нельзя было встретить, что и составляло один из предметов гордости ректорши Дар Онэриль. Нериаяль очень ревностно относилась к репутации своей Академии, поэтому к тем, кто вызывал её неудовольствие, относилась весьма сурово.
Красно-золотые кроны клёнов и рябин бросали ещё густую, но уже начавшую истаивать тень на ещё зелёную траву. Отпустив девочек гулять по парку, Аэфо уселась под одной из рябин и открыла конспект, периодически посматривая, что творится вокруг. Пока всё было тихо. Девчонки оставили сумки около старшей подруги и весело играли в догонялки, негромко смеясь и что-то обсуждая.
– А почему вы меня не подождали? – обиженно посетовал Тувин и дёрнул Аэфо за аккуратно заплетённую косу, за что и получил очередную оплеуху.
– Да кому ты нужен, тюфяк ленивый? – старшая феечка сердито посмотрела на хулигана и достала лист пергамента и письменный прибор. – Ах, ты, пакостник, – взвыла она, когда обмакнутая в чернильницу тростниковая палочка завязла там и сломалась. – Ты опять мне в чернила столярный клей подлил? Сейчас ты у меня получишь, по полной! – Злые зелёные глазищи под медной чёлкой не обещали Тувину ничего хорошего.
У ближайшей ивы девушка позаимствовала хлёсткий гибкий прут с гладкой серебристой корой и проворно стеганула проказника по спине. Завизжав, как поросёнок, на которого кухарка вылила горячие помои, фей попытался увернуться от следующего удара, но не успел. Жгучая боль обожгла лодыжки, а потом и чуть пониже спины.
Гуляющие по парку преподаватели и студенты в один голос радовались, что нашлась управа на гадкого Фея, который умудрился напакостить всём вокруг, даже подружкам. Мальчишка носился как угорелый по поляне, но возмездие прицельно настигало его неумолимой рукой. Отвесив с десяток горящих ударов, Аэфо сочла себя отомщённой и снова вернулась к чтению, выкинув испорченную чернильницу в стоящую неподалёку плетёную из ивовых листьев внушительную корзину для мусора и печально вздохнула, подумав: «Боги, ну когда это несносное чудовище наконец-то повзрослеет? Сил уже никаких нет выносить это безобразное поведение и довольно злые проказы. Ох, доведёт, напишу я его отцу обо всём, что знаю про его подлые делишки, не отвертится от большой трёпки».
Потирающий горящий зад мальчишка подошёл к Милисандре и прошептал, косясь на старшую феечку:
– Ты обещала подарок сёстры нам показать. Я сейчас помру от любопытства, – заныл Тувин.
– Какое бы для всех было облегчение, – жёлчно прошипела девчонка и повернулась к братцу подруги спиной.
– Пересидим в кустах. Аэфо отвлеклась на сокурсницу, не засечёт, что слиняли. Когда она кинется нас искать, мы удерём в противоположную сторону. Мили, я тоже помру сейчас от любопытства, – протараторила Крисиг, её голубые глаза выдавали её с головой.
– Прячемся, – скомандовала Утар, и вся отвязная четвёрка скрылась в густых зарослях, их даже колючки не испугали.
– Вы куда удрали? – В голосе Аэфо звучали нотки неприкрытого беспокойства. – Поймаю, уши надеру, – грозно пообещала она и, наложив заклятие охраны на оставленные вещи, припустила по парковой дорожке, заметив вдалеке ватагу первокурсников.
– Фуф, кажется, мы получили фору. Идемте, скорее, – голубые глаза Крисиг восторженно сияли, она потянула обеих подруг за рукава, заставляя поторопиться, злой как растревоженные осы Тувин сам поплёлся следом.
Четвёрка быстро побежала в сторону Академии, прячась за кустами, чтобы не заметили старшекурсники и не позвали Аэфо, которая задаст им на орехи за непослушание.
Вокруг чёрного клёна с багряной кроной, который высился прямо под окном у ректорши Нериаяль Дар Онэриль, выросли внушительные заросли. Тувин частенько тут отсиживался, когда жертвы его злых проказ принимали решение задать поганому Фею королёвскую трёпку. Именно он и привёл подружек в своё тайное убежище и прошипел:
– Показывай уже, чем тебя одарила Лильза. Хватит испытывать наше терпение.
Милисандра пожала узкими плечиками и выудила из поясной сумки три крупных каштана.
– Фыыы, хороший подарок припасла для тебя сестрица. Я тебе этого добра могу два воза прислать, а то и больше, – Тувин смачно сплюнул себе под ноги и презрительно посмотрел на феечку.
– Много ты понимаешь, индюк надутый, – Крисиг отвесила фею очередную оплеуху, – Это не простые каштаны, а волшебные. Видишь, скорлупа покрыта тонкой сеточкой золотого цветочного узора?
– Гляди-ка, и правда, как расписные, красиво. А что они умеют делать?
Милисандра нехотя ответила:
– Три вместе они способны исполнить одно большое желание, а по одному – только маленькое.
– Занятная штучка, – восхищённо изрёк Тувин, в его «гениальной» голове мгновенно созрел план, как только он увидел, что ректорша Нериаяль Дар Онэриль, фея рояльных струн, очень строгая дама, вышла в коридор из своего кабинета.
На столе лежал раскрытый журнал их группы, который проказник узнал бы из тысячи других. «Ага, я смогу исправить ситуацию, тогда отец не накажет меня за очередную пару. Боги, как всё просто, если немного подфартит. Вперёд, Тувин, ты – лучше всех лазаешь по деревьям. Тут совсем и не далёко от земли окошко». Пока девчонки размышляли, что лучше одно большое или три маленьких желания, оживлённо споря, но стараясь при этом сильно не шуметь, фей тенью заскользил к вершине дерева.
Оказавшись на самой макушке клёна, Тувин зарядил волшебный каштан в любимую рогатку и выстрелил прямо в чернильницу. Красивая изящная вещица из серебра, украшенная тонким чеканным узором, с жалобным звоном опрокинулась, заливая раскрытые листы журнала тёмной жидкостью.
– Какой я всё-таки молодчина. Нет двойки напротив моего имени, так наказывать не будут, – тут фей испуганно вздрогнул: послышался лязг ключа в замке, и стремительно заскользил вниз.
Сверху донёсся возмущённый вопль госпожи Онэриль:
– Да что же это за напасть такая! Совсем распоясались, неучи! Ничего святого для них не осталось. Уже в кабинет ректора сами шкодить лезут! – фея выглянула в окно и увидела неясную тень, соскользнувшую на землю.
Кто это был, женщине, увы, рассмотреть не удалось, но она твёрдо решила найти и примерно наказать паскудника. Онэриль подняла с пола каштан, испачканный в чернилах. К сожалению, узнать, кто с его помощью напроказил, было невозможно: чары исполнения желаний были слишком слабыми и рассеивали всё следы, пропадая после того, как выполнили свою работу. Ректор ещё раз выглянула в окно и увидела четырёх первокурсников и фею Аэфо, которая училась на два курса дольше.
– Это так вы старших слушаетесь, мелюзга? – Зелёные глаза сердито сверкали из-под растрёпанной медной чёлки. – Милисандра, как понимать твоё вызывающее поведение?
– Мы не сделали ничего дурного, – спокойно ответила девчонка, пожав плечами.
– Уверена? Тогда почему ректорша Онэриль волком смотрит и нехорошо так зыркает в нашу сторону? Сами расскажете или мне придётся выколачивать правду?
– Студентка Аэфо, будьте любезны, поднимитесь ко мне в кабинет, – голос ректора был настолько ледяным, что у всех по спине забегали довольно мерзкие мурашки.
Молодая фея предстала пред грозные очи мечущей громы и молнии госпожи Онэриль:
– Студентка Аэфо, какой пример вы подаёте своим подопечным? Вы бы о них подумали перёд тем, как сделать подобную глупость?
– Я вас не понимаю, простите?
– Испорчен журнал вашей учебной группы. Его залили чернилами, свалив ёмкость метким броском каштана. Всё знают, что вы прекрасно метаете одинаково хорошо и игровой мяч и боевые кинжалы. Если вы признаётесь в содеянном, я, так и быть, ограничусь на это раз устным замечанием. Мне очень жаль, что такая взрослая девушка опустилась до столь непотребных проказ.
