нетерпение, чем боязнь разоблачения.
А вот тётя Варвара… Она напряглась по-настоящему. Старалась не подавать виду, и ей это хорошо удавалось. Но я ещё в прошлой жизни научился обращать внимание на малейшие детали мимики и языка тела, это часто пригождалось мне на деловых переговорах. Моя тётка была не на шутку взволнована.
Фамильяр же, не долетев до моих родственников, вдруг развернулся и направился к Дмитрию. Приземлившись перед провидцем, он пару раз каркнул, будто что-то сказал.
— Что это значит? — спросил кто-то из Зориных.
— Ничего. Он не помнит, кто отдал приказ, — ответил следователь.
— Как не помнит? Это же было сегодня ночью, — сказал я.
— Очень просто. Понимаете, сейчас для фамильяра нет разницы, кто из вас кто. Он может разве что отличить чистокровного члена семьи от… не настолько чистокровного, — объяснил Кретов, глядя на меня.
Константин при этих словах издевательски усмехнулся и опалил меня взглядом. Я на это лишь хмыкнул, его мнение меня не интересовало.
— Поэтому он и напал на вас. Не сразу сообразил, что в вас тоже течёт кровь рода. Думаю, если бы ему приказали напасть на кого-то другого из Зориных, то ничего бы не вышло, — закончил следователь.
— Почему тогда он подлетел к вам?
— Не смог выполнить ваш приказ и отправился по своим делам. Конкретно сейчас он хочет, чтобы я его приласкал. Ладно, ладно, мелкий паршивец. Наслаждайся, — пробурчал Дмитрий и сделал несколько странных жестов.
Я ничего не увидел и не почувствовал, но на ворона эти жесты произвели неизгладимое впечатление. Он снова каркнул и довольно прищурился.
— Вы приласкали его эфиром? — уточнил я.
— Вроде того, — отмахнулся Дмитрий и нахлобучил свою помятую шляпу. — Что ж, на этом всё.
— Что значит «всё?» — спросил я.
— То и значит. Найти того, кто заставил фамильяра на вас напасть, не представляется возможным. Почтенные дамы и господа утверждают, что никто из них этого не делал. Поэтому дело будет закрыто за недостатком улик.
— Вы не можете так просто это оставить, — нахмурившись, сказал я.
Кретов ничего не ответил, а Константин натянуто рассмеялся и сказал:
— Вот видишь, бастард? Ты взялся за то, что тебе не по плечу. Мы — аристократы, а ты заставил нас отчитываться перед этим…
— Костя, Костя, — произнесла тётя Варвара и положила руку на плечо моего брата.
Жест выглядел успокаивающим, но я обратил внимание на то, как сильно тётя стиснула пальцы. Она окинула взглядом следователя, который с любопытством смотрел на Константина и ждал, когда тот закончит фразу.
Но мой старший брат предпочёл её не заканчивать и молча отвернулся.
Кретов хмыкнул и повернулся ко мне:
— Григорий Александрович, не проводите меня до машины?
— Хорошо, — кивнул я, понимая, что провидец хочет что-то сказать наедине.
Едва мы вышли в коридор, как он хрипло хохотнул и сказал:
— Ну и семейка у вас! Один другого хлеще. Впрочем, у дворян всегда так. Перегрызть друг друга готовы, а уж с простолюдинами вообще не считаются. Жаль, что ваш старший брат вовремя прикусил язык. Я бы с радостью привлёк его за оскорбление сотрудника полиции.
— Это бы вряд ли помогло отыскать зачинщика покушения, — заметил я.
— Да, но я бы с радостью продержал его в отделении до вечера, — усмехнулся Дмитрий.
Мы вышли на крыльцо и направились к его машине. Когда остановились возле неё, следователь повернулся ко мне. Глядя на меня из-под шляпы, он серьёзным тоном произнёс:
— Константин Александрович в чём-то прав. Вы влезли в очень серьёзное дело. Хорошо подумайте, надо ли оно вам. В следующий раз покушение может оказаться удачным.
— Я уже подумал. И готов идти до конца, — решительно ответил я.
— Почему-то я не ожидал услышать ничего другого. Знаете, Григорий, вы мне кажетесь единственным достойным кандидатом на дар среди этого сброда, — Дмитрий кивнул в сторону дома. — Ваш отец нарушил все правила, устроив из порядка наследования соревнование, но, видимо, он просто не мог поступить по-другому.
— Думаете, он не хотел отдавать дар никому из законных детей? — спросил я.
— Иначе он бы не ставил такие необычные условия. Кстати, Григорий, как я понимаю, это завещание оказалось сюрпризом для всей семьи. Значит, до этого существовал другой вариант документа. Вам бы ознакомиться с ним, возможно, что-то прояснится.
— Благодарю за подсказку, господин Кретов, — ответил я.
А ведь он прав. Если в старом завещании указан конкретный наследник — он станет главным подозреваемым.
— Я заходил в спальню вашего отца. Вы были правы, символ Пожирания уже исчез, но я обнаружил остаточные эфирные следы. Барона убил другой провидец, и мне это не по душе, — пробурчал Дмитрий. — Нас и без того слишком мало, чтобы убивать друг друга. Так что найдите убийцу, а я уж позабочусь, чтобы его наказали.
— Договорились, — я протянул следователю руку.
Он крепко пожал её и сел в машину. Я направился обратно к крыльцу, на котором уже стояли тётя Варвара и Николай. Они о чём-то мило беседовали — тётя улыбалась и на прощание поцеловала моего среднего брата в щёку. Похоже, что между ними очень тёплые отношения.
Николай ушёл, даже не взглянув на меня, а тётя Варвара, наоборот, вцепилась в меня взглядом, как коршун в добычу.
— Знаешь, ты похож на моего покойного брата, — вдруг сказала она. — Такой же неугомонный.
— Приму это за комплимент, — сухо ответил я.
— Не обольщайся, это не был комплимент. Послушай, мальчик, я скажу честно: даже если ты найдёшь убийцу, то никогда не станешь бароном и провидцем. Род этого не допустит. К тому же подумай сам: ты не имеешь никакого отношения к семье, как ты можешь претендовать на наше наследие?
— Такова была воля отца.
— Просто поставь себя на наше место. Появляется какой-то неизвестный и пытается забрать то, что по праву принадлежит семье. Вот если бы кто-то вдруг пришёл и предъявил претензии, скажем, на твою квартиру?
Своей квартиры у меня не было, так что я промолчал. И так было понятно, к чему клонит тётка — она пыталась подойти ко мне «по-человечески» и надавить на совесть. Но у неё этого не получится.
— Так почему бы тебе не забыть про это и не вернуться к своей прежней жизни? — вкрадчивым тоном поинтересовалась тётя Варвара.
У меня в груди вспыхнул огонь. Забыть про всё и вернуться к прежней жизни? Нет, ни за что. Я здесь как раз затем, чтобы изменить свою жизнь, и не собираюсь останавливаться.
— Ни в коем случае, тётя, — ответил я. — И вы не сможете мне помешать, даже если снова попытаетесь убить.
— Я? Ты решил, будто я послала Оскара? —
