не говоря уже о почерневших руках — и лицах — всех, кто находился поблизости. И, кроме того, делать такие вещи, как дырки в мишенях — или даже в других людях — было тем, для чего у императрицы были стражники.
К несчастью для этих сторонников шовинизма, Шарлиэн Тейт Армак любила оружие. Отдача от винтовок стражников, несомненно, была жестокой, а стандартные пистолеты были слишком большими и тяжелыми, чтобы ее тонким рукам было удобно ими управлять. Но Сихэмпер и капитан Уиллис Гейрат, официальный командир ее отряда охраны, оба знали ее с тех пор, как она была властной королевой-ребенком. Они точно знали, какой силой природы была она. Когда она выразила желание иметь оружие более подходящее для ее не совсем миниатюрной фигуры, они быстро заказали именно такое. Кроме того, Мерлин подозревал, что они находили мысль о том, что их подопечная стреляет значительно лучше, чем подавляющее большинство ее стражников, довольно утешительной.
Он, конечно, это сделал.
Теперь он провел еще несколько минут, наблюдая через свои отдаленные дистанционно управляемые пульты, как Шарлиэн методично уничтожала силуэт на своей мишени.
Ей нужно принять ванну перед вечерним заседанием совета, — подумал он с внутренним смешком, наблюдая, как она размазывает остатки пороха по лбу, вытирая пот. — И когда она сядет за стол переговоров с советниками, никто из них не поверит в то, как она сейчас выглядит!
Он улыбнулся, подсматривая, как ее стражники наблюдают за ее точностью с очевидной, собственнической гордостью, затем с сожалением переключил свое внимание на что-то другое. Он все еще был немного удивлен тем, как сильно скучал по Теллесбергу, но этот город был его домом почти три года. На самом деле это было намного дольше, чем Нимуэ Элбан прожила в каком-либо одном месте со дня окончания Военно-морской академии на Старой Земле до дня своей смерти. Кроме того, дом — это место, где живут люди, о которых кто-то заботится.
К сожалению, Мерлин уже обнаружил, что никто — даже ПИКА, который мог (по крайней мере теоретически) бесконечно обходиться без сна, — не мог уследить за всем, за чем он должен был следить. Ему нужно было знать, что происходит в Теллесберге, и на личном уровне ему нужно было время от времени «присматривать» за людьми, которых они с Кэйлебом оставили позади, когда отплыли. И все же он не мог позволить себе тратить на это слишком много времени, каким бы заманчивым это ни было.
— У тебя есть это резюме по Чисхолму, Сова? — спросил он по своему встроенному коммуникатору, даже не шевеля губами.
— Да, лейтенант-коммандер, — ответил ИИ, спрятанный в «пещере Нимуэ», отдаленной пещере, где ПИКА Нимуэ скрывалась столько веков.
— Тогда, полагаю, мне тоже лучше взглянуть на него, не так ли? — заметил Мерлин.
— Да, лейтенант-коммандер, — послушно ответил Сова.
— Что ж, продолжайте и начинайте передачу.
— Да, лейтенант-коммандер.
III
Дом Квентин, город Сиддар, республика Сиддармарк
— Кажется, мы все собрались, джентльмены. Пожалуйста, садитесь. — Полдюжины мужчин в отдельной столовой как один подняли головы, когда ее хозяин вошел через дорогую, обшитую панелями дверь и улыбнулся им. Ответные улыбки отсутствовали.
Если безукоризненно ухоженный седовласый мужчина и был встревожен напряженными выражениями лиц своих гостей, он не позволил этому отразиться на своем лице. Он просто шагнул вперед с уверенностью, которая соответствовала как его возрасту, так и его положению в сиддармаркском деловом сообществе.
Его звали Тиман Квентин, и он был, вероятно, самым богатым частным лицом во всей республике Сиддармарк. В семьдесят три года (шестьдесят шесть лет по годам Старой Земли, хотя никто в Сиддармарке даже не знал, что место под названием «Старая Земля» когда-либо существовало) он оставался энергичным и активно занятым. Поговаривали, и не без оснований, что во всем Сиддармарке не было ни одной коммерческой сделки, в которой бы где-нибудь не участвовал Квентин, а Тиман был признанным патриархом семейного бизнеса, охватывающего весь мир. Он был одним из приближенных лорда-протектора и финансовым советником герцогов, князей, королей и викариев. Он знал всех и везде и на всю жизнь заработал репутацию человека, слову которого можно было доверять, а враждебности которого следовало опасаться.
Когда Тиман Квентин присылал приглашение на ужин, оно принималось. Даже если некоторые из людей в списке гостей были более чем немного обеспокоены тем, что он мог иметь в виду. Приглашенные на этот вечер сильно подозревали причину, по которой их собрали вместе, и в целом чувствовали нервозность, поскольку собирались выяснить, верны ли их подозрения.
— Спасибо вам всем, что пришли, — сказал Квентин, точно так, как если бы была хоть какая-то вероятность того, что они могли этого не сделать. — Уверен, что в эти времена неопределенности все мы можем оценить необходимость того, чтобы люди доброй воли протягивали друг другу руку дружбы, — продолжил он. — Особенно когда благополучие стольких других людей зависит от решений, которые принимают эти люди доброй воли.
Напряжение немного усилилось, и он улыбнулся, как будто одновременно почувствовал их возросшую тревогу и был удивлен этим.
— Я совершенно уверен, что все мы знаем друг друга, — сказал он, усаживаясь во главе стола. — В таком случае, не вижу особой необходимости в представлении.
Одна или две головы кивнули в знак согласия. Большинство из них действительно знали друг друга, но определенно были времена, когда официальная анонимность оставляла желать лучшего.
— Перейду прямо к делу, джентльмены, — продолжил Квентин. — Я пригласил вас сюда не просто в моем личном качестве старшего акционера Дома Квентина, но и как заинтересованного гражданина республики. Очевидно, у меня есть свои собственные опасения, но я также получил определенные заявления о беспокойстве от других граждан, как внутри правительства, так и вне его. Очевидно, что эти опасения были выражены в разговоре одного частного лица с другим частным лицом, поэтому, пожалуйста, не совершайте ошибку, предполагая, что эта встреча несет на себе какую-то особую… печать официального одобрения, так сказать.
На этот раз никто не потрудился
