те, кто машет рукой, о которой идет речь, могут сохранять невозмутимое выражение лица, пока они это делают, — напомнил он себе.
До сих пор крошечной горстке людей, знавших правду о Мерлине, удавалось делать именно это… помог, без сомнения, тот факт, что правда была бы еще более странной. Объяснить, что он сейджин, было намного проще, чем объяснить планете с систематически внушаемым антитехнологическим мышлением, что он был Персональным Интегрированным Кибернетическим Аватаром молодой женщины по имени Нимуэ Элбан, которая родилась на планете под названием Земля… и была мертва почти тысячу лет. Слишком часто Мерлину было достаточно трудно составить собственное мнение об этой конкретной концепции.
Его искусственное тело с его волоконно-оптическими «нервами» и термоядерными «мышцами» теперь было домом воспоминаний, надежд, мечтаний Нимуэ… и обязанностей. Поскольку эти «обязанности» включали в себя разрушение антитехнологической хватки Церкви Ожидания Господнего на Сейфхолде, восстановление технологического общества, от которого отказались тысячу лет назад во имя выживания, и подготовку последней планеты людей во всей Вселенной к неизбежному моменту, когда она вновь встретит вид, который при первой их встрече остановился на волосок от уничтожения человечества. Возможно, повезло, что ПИКА был почти неразрушимым и потенциально бессмертным.
К счастью, во всем мире не более двадцати пяти человек знали всю правду о том, кем — и чем — был Мерлин, или о его истинной миссии здесь, на Сейфхолде, — подумал он, — затем мысленно нахмурился. Все эти двадцать пять человек оказались мужчинами, и, наблюдая за тем, как личный отряд императрицы Шарлиэн из имперской чарисийской стражи неустанно посылал пули в мишени на стрельбище, он снова оказался полностью согласен с Кэйлебом в том, что должна была быть по крайней мере одна женщина, которая знала, что истинно. К сожалению, решение о том, кто должен быть допущен к полной правде о присутствии человечества здесь, на Сейфхолде — и о Мерлине — зависело не только от них. Если бы это было так, Шарлиэн добавили бы в ряды тех, кто знал оба этих секрета, задолго до того, как Кэйлеб отплыл с Чариса с флотом вторжения, направлявшимся в Лигу Корисанды.
У тебя не может быть всего, Мерлин, — еще раз напомнил он себе. — И рано или поздно Мейкелу удастся привести в чувство остальных Братьев Сент-Жерно. Конечно, кто будет объяснять ей, что происходит с Кэйлебом, пока ты находишься в девяти или десяти тысячах миль отсюда, — это интересный вопрос, не так ли?
Лично Мерлин придерживался мнения, что архиепископ Мейкел Стейнейр, духовный глава раскольнической церкви Чариса, вряд ли сможет достаточно быстро убедить своих более непокорных братьев. «Капитан Этроуз» полностью разделял осторожность остальных, но оставлять Шарлиэн в неведении было, мягко говоря, недальновидно. На самом деле, слово «глупый» довольно настойчиво приходило ему на ум всякий раз, когда он размышлял о колебаниях Братьев. Шарлиэн была слишком умна и способна, чтобы оставаться в неведении. Даже не имея полной информации, она уже продемонстрировала, насколько опасно эффективной она может быть против врагов Чариса. С его помощью она станет еще более смертоносной.
Что даже не учитывает тот незначительный факт, что она жена Кэйлеба, не так ли? — Мерлин мысленно скорчил гримасу за невозмутимым фасадом своего «спящего» лица. Неудивительно, что Кэйлеб настолько безумен, что грызет железо и выплевывает гвозди! Было бы достаточно плохо, если бы он не любил ее, но он любит. И даже на самом твердом, прагматичном уровне он все равно прав. Она имеет право знать. На самом деле, учитывая риск, которому она решила подвергнуться, врагов, которых она решила нажить во имя справедливости и правды, на всей этой планете нет никого, включая самого Кэйлеба, у кого было бы больше прав! И на ее месте я бы разозлилась до чертиков, когда наконец узнала, что скрывали от меня советники моего мужа.
К сожалению, — подумал он, возвращая свое внимание к изображениям практикующихся стражников, передаваемым через одну из его тщательно скрытых разведывательных платформ, это был единственный мост, по которому они должны были пройти без каких-либо других вариантов. Все, что он мог сейчас сделать, это надеяться на лучшее… и находить определенное утешение в очевидной эффективности ее отряда охраны. У них не было бы шанса что-либо ей объяснить, если бы некоторые из сумасшедших, которые уже пытались убить архиепископа Мейкела в его собственном соборе, сумели убить ее первой. И учитывая тот факт, что даже при всех преимуществах разведывательных возможностей Мерлина он все еще не смог определить, действовали ли эти убийцы самостоятельно или насколько большой могла быть их организация поддержки, капитан Этроуз был в восторге от доказательства компетентности сержанта Сихэмпера. Он предпочел бы быть достаточно близко, чтобы самому защитить Шарлиэн, но даже он не мог находиться в двух местах одновременно, и Кэйлеб тоже нуждался в присмотре. И, по крайней мере, если он не мог присутствовать там лично, Сихэмпер был достойной заменой.
Пока Мерлин наблюдал, сержант закончил перезаряжать свой двуствольный кремневый пистолет, взвел курок и оба замка, поднял его в позицию для стрельбы двумя руками, которую ввел Мерлин, и добавил еще два лепестка к неровному цветку пулевых отверстий, которые он проделал в голове силуэта цели. Он стрелял с расстояния в двадцать пять ярдов, и максимальный разброс группы выпущенных им пуль составлял не более шести дюймов. Для человека, который меньше четырех месяцев назад даже не стрелял из пистолета, это было замечательное выступление, особенно с кремневым замком, из-за которого ему приходилось останавливаться и перезаряжать пистолет после каждой пары выстрелов. Конечно, Мерлин мог бы создать гораздо более плотные попадания, но Нимуэ не смогла бы этого сделать, когда она была еще жива. Конечно, как Мерлин, он обладал определенными преимуществами, которых не хватало Сихэмперу — или любому другому смертному человеческому существу.
Сержант почти так же хорошо стрелял из винтовки, хотя было совершенно очевидно, что на самом деле ему удобнее обращаться с пистолетом. И хотя другие стражники Шарлиэн, возможно, и не совсем соответствовали стандартам Сихэмпера, все они стали отличными стрелками. Как и сама императрица.
Мерлин никогда не сомневался, что немало мужчин на Сейфхолде сочли бы интерес Шарлиэн к огнестрельному оружию явно неподобающим для правильно воспитанной молодой женщины благородного происхождения. В конце концов, оно было шумным, дымным, грязным, вонючим и опасным. Как и все оружие с черным порохом, оно давало огромное количество загрязнений,
