я её не устраиваю, и она выказывает уважение только из-за того, что такой выбор сделал её сын. Но потом я поняла, что она в принципе не страшная, но из- за её отстранённости мы так и не смогли построить с ней каких-то добрых и тёплых отношений.
— У меня создаётся впечатление, что ты обо всем в курсе…
— О чем именно? — переспросила я, не желая ходить вокруг да около.
— Про Савелия и…
— Да, мне поставили вас в пример, дескать, я нетерпелива, неучтива и совсем не понимаю ничего о мире больших денег. Вот то ли дело вы…
Свекровь дёрнула браслет с такой силой, что мне показалось белое золото сейчас лопнет.
Я не собиралась глумиться, не собиралась читать нотации, что она поступает неправильно, принимая измены мужа, мне это все не нужно было, но ей необходимо, видимо, было обговорить.
— Ты осуждаешь?
— Нет, — холодно перебила я. — Осуждение оставьте тем, кто никогда не был в вашей ситуации, я не осуждаю вас, я понимаю. У вас взрослый ребёнок, внуки и сейчас поднимать волну развода, вторую в семье как-то совсем выглядит нехорошо. Вы бережёте свою репутацию, именно свою. Не репутацию вашего супруга. Я вас понимаю.
— Нет, ты меня не понимаешь. — Свекровь обвела взглядом магазин и тяжело вздохнула. — Ты не понимаешь, как это, когда единственное, что у тебя есть, это роль услужливой и порядочной жены. Ты не понимаешь, как это когда ни дня в твоём браке не было честности, правильности и, скорее всего, уважения, ты не понимаешь, как это, когда находишь после приезда от родителей в мусорном ведре использованные презервативы, упаковки от них.
Я сделала шаг назад, вскинула подбородок.
— И ты точно так же не сможешь понять, как это решиться на что-то, не имея за душой ни гроша. Ты была в другой ситуации, Саша, худо-бедно отец не дал бы тебя в обиду. Худо-бедно Рубен настаивал, ему было интересно, как это жена-бизнес леди, потому что формат жена- домохозяйка, он видел на примере родителей. Поэтому у тебя была возможность уйти. А у меня особо не было её.
— Вы думаете, я порицаю? — Тихо спросила я, потому что понимала, что прежде чем судить, надо пройти дорогу человека в его сапогах. Я не судья, и тем более я не даю никаких оценок.
Свекровь тяжело вздохнула. И убрав пальцы с дорогущего браслета, посмотрела куда-то сквозь меня.
— Если ты, — произнесла она тихо, — если ты меня поддержишь, я бы хотела попробовать уйти, понимаешь, Саша?
Глава 9
Глава 9
От растерянности я опустила глаза. Я не хотела брать на себя ответственность за чужой брак, за чужую семью.
Как известно, чужая семья — потёмки.
— Если вы уйдёте, я не оставлю вас на поедение шакалам. Потому, что я, как и вы, тоже женщина и тоже мать.
Я не говорила о том, что я возьму на себя ответственность за их развод. Я сказала, что если свекровь уйдёт, я ее поддержу.
Это была существенная разница, потому что я понимала, как только прозвучат обещания, я автоматически стану причастна ко всему.
Свекровь опустила глаза.
— Это страшно.
— Нет. Мне оказалось страшнее понимать, что от него будет пахнуть чужими духами. А его командировки, в которые он летал, были отпуском с его второй семьёй. Мне было это страшнее. А ещё мне было страшно то, что однажды я проснусь и пойму, что он наградил меня каким-нибудь, не знаю, сифилисом или ещё чем-то подобным. А ещё мне было страшно, когда я знала, что вместо того, чтобы воспитывать моих детей, он воспитывает чужих. Своих, но чужих. И делает это до сих пор. А мои дети должны сейчас лавировать между препятствиями в виде матери и отца. Отца, который сейчас все разрешает и которому было наплевать на то, как дочь живёт отдельно, как сын живёт отдельно последние годы. Ну, они же выросли. Вот, это страшно.
Но я молчала о том, что до безумия страшно в одно утро проснуться одной, когда чувствуешь подкатившую к горлу тошноту от неправильности ситуации и тут же следом злость падает коршуном.
Страшно складывать вещи в коробки и выталкивать их за дверь. Страшно наблюдать за тем, как встречаются осуждающие взгляды. А такие были, несмотря на то, что наши общие знакомые были достаточно хорошо ко мне настроены. Но например, я не понимала, как Эльвира Старостина могла в компании подруг ляпнуть о том, что “Саше бы лучше было вообще без разницы, где её Рубен пропадает, деньги бы домой только приносил и все”. Она вроде не тупая и должна была это понимать. Но нет, оказывается я её переоценила.
Именно в таких коротких диалогах, обсуждениях, которые передавались из уст в уста, просто открывалось настоящее лицо близких людей.
Мы вышли с бывшей свекровью из магазина, она посмотрела на мои покупки и вздохнула.
— Я настолько разбита с вашим разводом и с тем, что Савелий чуть ли не шкуру с меня спускает, что я не повлияла никак на вас, что даже забыла о том, что у твоей матери скоро день рождения.
Я опустила глаза.
— В следующий раз, когда он начнёт высказывать вам, что вы на меня не повлияли, скажите, что у меня просто дурной характер. Настолько дурной, что мне, конечно, важно чужое мнение, но не настолько, чтобы я забыла о своём.
Мы попрощались возле небольшого уютного ресторанчика с итальянской кухней и вкусным кофе. Позвонив ассистенту, я уточнила, что происходит сегодня в офисе и выяснилось, что Рубен затеял проверку некоторых сделок, которые были под моей ответственностью за последние полгода. Я зло хохотнула и пожелала, чтобы проверка принесла нужные плоды. Хотя понимала, что ничего Рубен не найдёт. Потому что я всегда действовала исключительно в рамках законности. И это было не про меня, когда можно было какими-то обходными путями, через теневую сторону провести тот или иной контракт.
Ооо нет.
Отец мне однажды сказал, что с моей принципиальностью не место в бизнесе. А я считала, что место. Просто на десять недовольных компаньонов, с которыми я не соглашусь по поводу небольшой ужимки в договоре, найдётся один более стоящий, который меня поддержит.
Я приехала домой, разгрузила подарки. Что-то убрала в подарочных коробках в гардероб, что-то оставила в самой квартире. Первые шаги к тому, как вытравить бывшего мужа из своей жизни, я сделала давно. Начала с любимых духов. Он даже это умудрился у меня отобрать. Я любила те самые
