бумага, полноцветная печать, золотое тиснение – мой особняк изготовить в старейшей типографии Парижа. Я хамелеон благородных кровей, не то что этот ваш Закладкинс. Только мой добрый сердце не позволить выгнать его.
– А как к тебе попал Закладкинс? – Заносчивый хамелеон нравился мне всё меньше.
– Гарсон [15] – сынок читающего месье – нарисовать Закладкинс карандашом на обратная сторона закладки. Испортить задний фасад мой особняк! И лишить меня дома в конце концов! – Пифю надулся и покрылся бурыми пятнами – вот-вот лопнет от злости.
– Это у Закладкинса хобби такое – отбирать дома, – хмыкнул Бруклин. – Видимо, ты не очень-то гостеприимен был, раз он твой полноцветный особняк с золотым тиснением променял на бродячую жизнь.
– Ничего ви не понимать! – ещё больше разозлился хамелеон. – Люди всегда оставлять закладки на самом неинтересном месте. А мы жить среди эта скука. И так быть всегда! Ни одной захватывающей страницы! Вот Закладкинс и страдать, яркая жизнь хотеть. Вы же его видеть? Ластик по нему плачет! Бледный. То ли дело я! – Пифю вдруг раскрасился во все цвета радуги.
– И как же вы выбрались из закладки?
– Закладкинс встретить колдун. В книга сказок. Колдун освободить Закладкинс. А мой особняк превратить в волшебная закладка. Теперь Закладкинс воровать самый красивый места в книгах, чтобы строить свой дом. А я скитаться!
Хамелеон так расстроился, что вновь слился со столом. Остался только красный беретик.
– И что, Закладкинс продал колдуну душу?! – Я с ужасом вспомнила все прочитанные волшебные сказки.
– О-ля-ля! Глупости! Что есть душа? На тост её не намазать. Колдун просить Закладкинс принести ему страницу с огородиком. Захотеть на старости лет в земля копаться. Но чтобы там непременно быть грядка с этими, как его… корнишоны. Очень любить колдун хрумкать солёные корнишоны. А я любить эклеры. Месье всегда пить по утрам капучино с книгой и эклерами. О, зачем он забыть меня в библиотечная книга?! – зарыдал Пифю и перевоплотился в эклер.
– Бачата, наливай капучино – будем кофе с пирожными пить! – подмигнул мне крокодил.
Пифю испуганно шмыгнул на полку и растворился среди книг. Мы с Бруклином расхохотались. Мне, конечно, было жаль хамелеона, который тоже остался без дома. Но я ничего не могла с собой поделать. Смех лился из меня будто слёзы, освобождая от всех страхов, что накопились за сегодняшний день.
– Кажется, я знаю, кому понравится этот эклер с хвостом, – сказал крокодил. – Есть у меня на примете одна любительница изысканной кухни! Как думаешь, Бачата, возьмёт Киля хамелеона в поварята?
– Для этого нужно вернуть книгу. – Мне не хотелось даже думать о месяце разлуки с сестрёнками. – Может быть, тётушка Букс взяла её домой, чтобы подклеить, и принесёт завтра утром?
– Ну не орехи же она ею будет колоть. С виду вроде порядочная тётка. Значит, вернёт! А пока у нас впереди целая ночь. Нужно придумать, что делать с Закладкинсом! Может, выделим ему комнату на чердаке? А я могу и на кухне поспать. Рядом с буфетом.
– Может, тебе сразу в кулинарной книге постелить? – хихикнула я. – А вообще, мы так ничего и не узнали о Закладкинсе. – Я поднялась со стула и обратилась к едва видимым в темноте книжным полкам: – Пифю, вернись! Мы пошутили! Мы не едим хамелеонов!
Но несчастного бездомного «эклера»-хамелеона будто корова языком слизнула. Хотя… коровы же вроде не едят эклеры?
Глава 16
Домик с садом
Никогда не была в библиотеке ночью. Бр-р-р! Ночью библиотека похожа на тёмный лес из страшной сказки. Жуть! Кажется, подойдёшь к стеллажу, а оттуда вытянутся корявые чёрные руки и затащат тебя в книгу «Старинные кладбища мира».
Скрип!
– Ой, мамочки! – Я подскочила от ужаса. Так противно могут звучать только скелеты!
Но это всего лишь Бруклин присел на старенький стул тётушки Букс. Сейчас рабочее место библиотекарши казалось самым надёжным убежищем от ночных кошмаров.
И вдруг! Где-то вдалеке зажёгся огонёк. А следом ещё и ещё.
– Призрачные огни! – ахнул крокодил. – Они туманят голову и затягивают в болото.
Страх холодной жабой запрыгнул в меня. Но тут же выпрыгнул.
– Бруклин, мы в библиотеке! Болото здесь только в книгах!
Огоньков становилось всё больше и больше, и наконец я поняла, что это мерцают корешки книг. Какие-то сияли ярко, как Сириус [16], какие-то светили тускло, будто вот-вот погаснут. Библиотека стала похожа на звёздное небо.
– Красиво! Как думаешь, почему они светятся? – спросила я у Бруклина.
– Это у них книжная дискотека. Со светомузыкой! – как всегда пошутил вместо ответа крокодил.
– Книги светиться, когда их читают, – раздался знакомый гнусавый голос. – Чем чаще читать книгу, тем ярче она светить.
– Пифю! Ты вернулся! Прости, что обидели тебя! Мы не хотели.
– О-ля-ля! Я хотеть вам кое-что показать. Ходить за мной! – Хамелеон вдруг тоже засиял, как звезда.
Не знала, что книги умеют светиться. Но, видимо, Пифю был прав – книги подпитывались энергией от чтения. Словно чёрные дыры, темнели стеллажи со скучными справочниками – лишь несколько томиков тускло мерцали, будто фонарики с севшей батарейкой. Млечным Путём переливались полки со сказками – что ни книга, то «звезда». Сказки все любят читать!
В углу, под стеллажом с книжками для самых маленьких, спал Закладкинс. Он свернулся клубком, а вместо подушки подложил под голову пухлую книгу. Штанины брюк задрались – из-под них торчали худые ноги в зелёных гольфах с нарисованными лимончиками.
К щеке прилипла светлая прядь волос.
– Ой, он спит с плюшевым мишкой! – удивилась я. – И где он его только взял?
– Из словаря стащил, наверно.
Спящий Закладкинс был таким милым и беззащитным, что мне захотелось его укрыть.
– Похож на спящую Килю, – шепнула я Бруклину.
Крокодил улыбнулся. Я думала, он отпустит одну из своих шуточек, но Бруклин почему-то промолчал.
– Смотреть, смотреть, сейчас начнётся! – зашипел Пифю.
Над головой Закладкинса вдруг возникло облачко. Откуда оно только взялось? Дальше произошло совсем удивительное! На облачке – будто кто-то рисовал акварельными красками – начала проступать объёмная картинка: голубой дом с черепичной крышей, цветущий яблоневый сад, гамак между двух деревьев, круглый стол, накрытый кружевной скатертью, плетёные кресла…
– Бачата, ты это видишь? Там кто-то живёт! – взволнованно зашептал Бруклин.
И правда, на крыльцо вышла женщина. На ней было платье незабудкового цвета и фартук с карманами.
В руках у женщины был поднос с
