волосах напоминала, что это был не сон.
Когда я ворвалась в дом, Бруклин с девочками играли в домино.
– Рыба! – припечатал крокодил. – О! Морская звезда явилась не запылилась! Ну и вид у тебя! За тобой что, пираты гонятся?
Но мне было не до шуток. Сами подумайте, если всякие Закладкинсы будут из книг красоту воровать, что же тогда останется?!
Примерно на середине моего рассказа Бруклин вдруг поменял цвет. Он стал таким красным, будто его кипятком ошпарили или острым кетчупом облили. А может, и то и другое, вместе взятое, – чтобы приготовить варёного крокодила под соусом чили. Вы, наверное, думаете, что я злая – над дедушкой издеваюсь. А вот сейчас узнаете, что я узнала, и сразу же передумаете!
Когда я закончила, дедушка вздохнул:
– Это я во всём виноват…
– Ты?!
– Закладкинс украл из моей книги страницу с озером и обещал вернуть, если я помогу выманить вас из дома. Не знаю, что ему было нужно, но страницу он так и не вернул. Сказал, что оставит под подушкой, а там – ничего! Только обёртки от жвачки…
– Зато я знаю! – воскликнула я, вспомнив листок из библиотеки. – Он стащил папины заметки со списком лучших книжных мест! Дедушка, как ты мог! Хотя какой ты нам дедушка! Обманщик – вот ты кто!
Бруклин виновато молчал.
– Что же теперь будет? – прошептала Транти. – Скучные серые книжки? К таким и картинки неинтересно рисовать (Транти мечтала стать книжным художником-иллюстратором).
– Этот Закладкинс небось и еду из книг ворует! – грозно насупилась Киля. – То-то я никак не могу найти рецепт карамели «Жуй-Танцуй»! [4] Наверняка он прихватил! Вместе с мармеладными дольками из вазочки!
Тут послышалось странное хрюканье.
– Простите меня, пузявочки! – всхлипывал крокодил. – Я только хотел вернуть своё озеро…
Из глаз Бруклина текли слёзы. Крокодильи. Настоящие, не фальшивые. Они падали на моховой пол и превращались в карамельки. Не знаю, как на вкус, но выглядели они весьма аппетитно.
– Ух ты! Ну ты, дедуля, перец! – Киля сунула одну карамельку в рот и скривилась. – Кислятина! Но это поправимо: добавить чайную ложку мёда, немного ванили – и можно конфетную фабрику открывать!
А я сказала строго:
– Хватит тут карамельки сеять! Поможешь нам папины записи вернуть – тогда простим!
Но не успел крокодил и рот раскрыть, как произошло тако-о-о-о-е!
Бульк! Бульк! Бульк! – это Киля зачем-то запулила три карамельки в лодку-пруд.
Плюх! Плюх! Плюх! – перекувыркнулись в воде три карпа кои.
Чтобы слёзы превращались в рыбу?! Такого я ещё ни в одной книге не встречала!
– Ой! – забеспокоилась Киля. – Надеюсь, я карпом не стану!
И она принялась выискивать у себя под мышками плавники.
– Дедушка, да ты просто ходячий сюрприз! – засмеялась Транти.
– Это ещё что, – смутился Бруклин. – Вот мой прадедушка плакал клубничными зефирками. Правда, это всего один раз было, когда у него зуб разболелся. А мои слёзы, между прочим, от кашля хорошо помогают. Но что они ещё и в рыб оборачиваются, я не знал. А то б давно рыбный магазин открыл вместо аптеки. В наших краях леденцы от кашля не сильно популярны.
– У тебя что, аптека была? – удивилась я.
– Ну да. Но я там в основном лимонадом торговал. Контрабандным. Из озера с пятьдесят пятой страницы. Крокодил снова залился «соусом чили».
– А вообще я вот что хотел сказать. Помогу я вам! Только и вы мне помогите страницу с озером вернуть. А то придётся всю жизнь леденцами от кашля торговать. И рыбу из них никак не сделаешь – озера-то нет…
Глава 9
Справочник злодеев
– А откуда он вообще взялся, этот Закладкинс? – поинтересовалась я у Бруклина.
– Понятия не имею! Я набирал лимонад в бутылки, когда он вдруг возник из ниоткуда. Я ещё решил тогда, что мне голову напекло. А он посмотрел на меня внимательно и сказал: «А ты, саквояж розовый, явно не с этой страницы! Значит, по книгам перемещаться умеешь. Такой-то мне и нужен! Полезай в пакет, сейчас тут всё исчезнет!» Я так и не понял, как в пакете очутился. Кажется, это «гиппо-нос» называется. Или «носорого-нос»… В общем, чей-то нос.
– Гипноз! – поправила я крокодила. – А дальше?
– А дальше он из кармана закладку достал и всё застыло. И стало плоским. А потом в буквы превратилось, вернее, в слова. Закладкинс их аккуратно в чемодан сложил, стопочкой, как носки. Потом закладкой взмахнул – и мы в библиотеке оказались.
– Я одного не пойму, – задумчиво сказала Транти. – Зачем он тебя в пакет засунул?
– Чтобы впечатление на вас произвести! В упаковке даже кирпич по-другому смотрится!
– Да нет же! В книге зачем он тебя запакетил?
– Как он сказал – чтобы я тоже в буквы не превратился. А я так думаю – чтобы не подглядывал, как он свои тёмные делишки делает. Я же с другой страницы, с сорок седьмой, на пятьдесят пятой на меня его закладка не действует. Но я-то в щёлочку всё разглядел!
– Эх, жаль, мама с папой не успели справочник-определитель злодеев составить, – вздохнула Транти. – Он бы сейчас очень кстати был!
– Да тут и без справочника ясно: Закладкинса в библиотеке надо искать! А там уже разберёмся, из какой он книги и зачем ему страницы!
В библиотеку мы попадаем прямо из дома. Для этого у нас отдельная дверь имеется. Очень удобно – можно хоть в тапочках и пижаме за книжкой забежать. А лучше с кружкой какао и мармеладными дольками устроиться в укромном уголке за полками со сказками и читать, читать, читать! До самого вечера! Тётушка Букс всё равно нас не видит.
Дверь в книжное царство высокая и узкая. «Не дверь, а щель!» – вечно ворчит папа, протискиваясь через неё. Вообще, если приглядеться, вход в библиотеку похож на книжный корешок, только от очень большой книги.
Вход кошка охраняет. Чтобы в библиотеку попасть, надо кошечку задобрить – молока в блюдце налить, по спинке погладить или за ушком почесать. Она тогда довольно мурчит, клубком сворачивается, и дверь открывается. Вообще-то это ручка дверная в виде кошки, но ведёт себя как живая!
За дверью – тёмный коридор. У меня там почему-то всегда кружится голова, Киля ощущает себя воздушным шариком, а Транти – одуванчиком, на который дунули, и он разлетелся. Пять шагов будто не в своём теле, а потом бац – и ты в библиотеке!
И вот что странно – в библиотеке никакой двери к нам домой нет. «Когда захочешь вернуться,
