— Я не повторю ничего. Пусть книга лежит там!"
— Поедем, девочка! — прошептала она Астре, садясь в седло — Поедем просто так. Куда глаза глядят. Но не на север. Никогда больше на север.
Она не поехала к ведьме. Она выбрала иной маршрут. И в этом выборе, таком маленьком, таком личном, была ее новая, крошечная победа над судьбой. Победа над той королевой, которой она была раньше.
Она мчалась на запад, в сторону далеких холмов, где не было никаких развилок, никаких избушек, только бескрайнее небо и свободная земля...
...Тихие, сонные дни в поместье Файрис текли, как густой мед — медленно, и почти незаметно. Для Меганы это было благословением. Каждое утро без тревожных вестей из столицы, каждый вечер без намека на королевских гонцов ... Она начала верить, что сумела свернуть с дороги, предначертанной судьбой.
Марианна, сияющая и взволнованная, получала письма от госпожи Клариссы с наставлениями по этикету — явный знак интереса двора. Олена купалась в отраженной славе, строя грандиозные планы.
Сама же Мегала наслаждалась ничегонеделаньем. Какое счастье, когда не нужно решать проблемы, государственные дела, и не надо опасаться яда в утреннем чае.
Эту беззаботность нарушилась только одним обстоятельством — Мегана знала, что рано или поздно ее решат выдать замуж. И не за Эрика, потому что, его отец не захочет породнится с их обычной, не очень знатной и небогатой семьей. Его амбиции простирались гораздо выше. Он мечтал женить сына как минимум на принцессе... Эрик еще не знал об этом, а Мегана знала, помнила.
Значит, отец и мачеха выберут ей в мужья какого-нибудь незнакомца. Мегана замуж не хотела, тем более неизвестно за кого. И она стала подумывать об уходе в монастырь.
Однако, пока женихи на горизонте не маячили, и все шло так, как должно было идти в этой новой, исправленной Меганой жизни.
Но в один тихий и спокойный день,ближе к полудню, когда солнце висело в зените, а воздух над полями колыхался от жары, судьба напомнила о себе.
Мегана сидела в тени старого дуба с книгой, которую не читала, а просто держала в руках, наслаждаясь покоем.
Внезапно, далекий, но отчетливый звук — гул множества копыт по твердой грунтовой дороге — заставил ее сердце екнуть. Она вскочила, прислушиваясь. Это не были разрозненные звуки фермерской телеги или возвращающихся с поля работников. Это был ровный, тяжелый ритм. Кавалерийский ритм.
Она бросилась к краю сада, откуда была видна подъездная аллея. Из-за поворота, поднимая облако золотистой пыли, выехал отряд всадников. Впереди, на огромном вороном жеребце, сидел человек в темно-сером камзоле, без доспехов, но с прямой, негнущейся спиной. Солнце выхватывало из пыльного марева его черные волосы и бледное, строгое лицо.
Клауд.
Глава 6: Приказ Отшельника
Не было ни кареты, ни госпожи Клариссы. Только он и десяток стражников в красно-черных мундирах — цвета его личных отрядов, цвета восстания, цвета крови на дворцовой площади.
Ледяная рука страха сжала ее душу. Нет. Нет-нет-нет. Он не мог быть здесь. Не сейчас. Не за ней.
Она метнулась в дом, как затравленный зверь. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
В доме уже царила паника. Олена, услышавшая конский топот, выбежала из будуара с лицом, выражавшим смесь восторга и ужаса. Бледная Марианна прильнула к косяку двери в столовую, и забыла, как дышать. Даже граф Людвиг вышел из кабинета, хмурый и озадаченный.
— Принц Клауд! — выдохнула Олена, судорожно поправляя прическу — Без предупреждения! Что бы это могло значить?
Значение стало ясно через минуту, когда в дверях прихожей возникла его высокая фигура, заслонив собой свет с улицы. Он вошел без стука, как хозяин. Его взгляд, быстрый и всевидящий, скользнул по собравшимся, на мгновение задержался на Мегане, застывшей в тени лестницы, слегка кивнул на их реверансы, и подошел к Людвигу.
— Граф Файрис! — произнес Клауд, и его голос, низкий и ровный, словно заполнил собой пространство, вытесняя воздух — Прошу прощения за внезапность. Я с поручением от Его Величества, и госпожи Клариссы.
Олена аж подпрыгнула, делая реверанс такой глубокий, что казалось, она вот-вот шлепнется на пол.
— Ваша светлость, какая честь! Прошу, в гостиную, отдохнуть с дороги, освежиться…
— Благодарю, но времени нет! — холодно отрезал Клауд.
Его тон не оставлял места для светских любезностей. Он был деловит и сух, как летний ветер.
— Приказ касается ваших дочерей. Обе барышни Файрис должны незамедлительно, в моем сопровождении, отправиться ко двору.
В прихожей воцарилась гробовая тишина. Мегана услышала, как внутри у нее что-то с грохотом рухнуло. Мир поплыл перед глазами.
— О-обе? — проскрипела Олена, и ее лицо выразило такую неподдельную растерянность, что в иной ситуации Мегана могла бы даже посмеяться — Но… ваша светлость, госпожа Кларисса… она говорила только о Марианне…
— Планы изменились! — сказал Клауд, и в его глазах мелькнула едва уловимая искорка...
Насмешки? Злорадства?
— Принцессе Изабелле требуются компаньонки. Ваши дочери были выбраны. Обе.
— Компаньонки принцессы… — прошептала Марианна, и в ее голосе зазвучал восторг.
Это был прямой путь в самое сердце двора, к принцу Эдмону.
Но для Меганы эти слова прозвучали похоронным звоном. Компаньонки. Десять девушек со всей страны, собранные в золотой клетке, чтобы одна из них стала королевой. Игры, интриги, зависть, нож в спину на каждом шагу. И он, Клауд, будет там. Всегда на горизонте. Как тень. Как приговор.
— Немыслимая честь! — завопила Олена, оправившись от шока.
Ее мозг, видимо, уже подсчитывал выгоды от двух дочерей при дворе против одной.
— Конечно! Они будут готовы сию же минуту! Мегана, Марианна, бегом собирать вещи! Людвиг, вели подать лучшее вино, принц должен отобедать с нами перед дорогой!
Клауд, казалось, хотел отказаться, но, взглянув на побелевшее, застывшее лицо Меганы, слегка наклонил голову.
— Полчаса! — сказал он — Не более.
Обед был пыткой. Солнечный свет, лившийся в столовую, казался Мегане насмешкой. Она сидела, словно деревянная кукла, почти не прикасаясь к еде. Ее разум лихорадочно работал, выискивая лазейки, пути к отступлению. Отказаться? Это значит оскорбить королевский указ. Отец может лишиться титула. Бежать? Куда? Как?
Олена, напротив, была неестественно оживлена. Она лебезила перед Клаудом, сыпала глупыми вопросами и еще более глупыми комментариями.
— Ваша светлость, скажите, а только две компаньонки будут у принцессы? — спросила она, сияя — Мои девочки такие неразлучные, хорошо, что им не придется расставаться!
Клауд медленно перевел
