дорога, возле которой она сейчас сидела, вела на север, к развилке. А от развилки шла едва заметная тропинка — на хутор в лесу, где в покосившейся избушке жила та самая старуха.
Образ ведьмы всплыл перед ее мысленным взором так ярко, что она вздрогнула.
Дождь. Всегда в тех воспоминаниях шел дождь. Мелкий, противный, ледяной, забивающийся под плащ. Она, еще не королева, в простой, темной накидке, и Эрик рядом. Они пробирались по раскисшей лесной тропе к одинокому хутору.
Избушка была еще более жалкой, чем она представляла. Кривые, почерневшие от времени бревна, заросшая мхом крыша, единственное крошечное окно, затянутое грязным бычьим пузырем. Внутри пахло плесенью, сушеными травами и чем-то кислым, животным.
Старуха сидела у очага, кутаясь в лохмотья. Ее лицо было похоже на сморщенное печеное яблоко, а глаза, маленькие и острые, как буравчики, сверлили Мегану с немым, но жадным интересом.
«Ищешь способ избежать судьбы, барышня? — спросила она голосом, похож на скрип несмазанных колес — Все ищут. Но судьбу не обманешь. Ее можно только переписать. Заплатив цену».
"А если я и хочу переписать судьбу! — с усмешкой произнесла Мегана — Если хочу стать королевой?"
Она не верила старухе, и пришла сюда, на хутор, скорее от скуки, чем надеясь получить реальную помощь.
Эрик шагнул вперед, и положил на стол туго набитый кошель. Золото глухо звякнуло.
"Говори!".
Старуха нехотя поплелась к закопченному сундуку у дальней стены, с трудом откинула крышку. Внутри, среди тряпья и странных костей, лежала книга. Даже не книга — ее труп. Переплет из потрескавшейся, поеденной жучком кожи, страницы пожелтевшие, обветренные.
Ведьма открыла ее на определенной странице, тыкнула грязным ногтем в строки, написанные угасшими, коричневыми чернилами.
И произнесла несколько слов на странном языке. Потом захлопнула обложку, помолчала, и сказала:
"Готово! Станешь королевой! Но рано умрешь!"
"Что мелешь! — разозлилась Мегана — Смотри, сама сейчас сдохнешь!"
"Я-то при чем! Все имеет цену, и это не золото. Судьба бесплатно не отступает. По другому никак! Отменить заклятье? Деньги не верну!"
Мегана молчала. Она хотела стать королевой, но умирать не хотела.
Старуха подалась вперед, и хитро осклабившись, прошептала:
"Есть способ и это исправить! Другое заклятье. Древнее. Сильное. Если прочтешь его перед концом, душа твоя не уйдет в землю или в огонь. Она… отскочит. Как камень от стены. Отскочит назад, к тому моменту, когда нить еще можно перевить".
"Назад? Насколько?" — спросила Мегана, и ее собственный голос в воспоминании звучал чужим, полным лихорадочной надежды.
"За три года до гибели. Ровно. Не больше, не меньше. Успеть все исправить… или напакостить снова".
Старуха осклабилась, показав черные, полуистлевшие зубы.
"Открой книгу! — потребовала Мегана — Покажи!"
Старуха открыла, нашла нужную страницу, на которой было нарисовано сердце с трещиной, и нараспев прочла новое заклинание. Оно звучало красиво, как стих.
Мегана попыталась его запомнить на слух, и вроде бы, у нее это получилось.
"Дай сама попробую!" — сказала она, и потянулась, чтобы взять книгу, но старуха ее снова захлопнула, едва не прищемив девушке пальцы.
"Сначала цена. Не то, что он принес! — кивнула она на Эрика — Другая. Для такого знания нужно что-то ценное. Твое. Красота? Голос? Способность рожать детей? Выбирай!"
Отвращение сковало Мегану. Она ненавидела необходимость кланяться, торговаться, унижаться.
"Запиши заклинание для меня! — сказала она — Я заплачу золотом. Втрое больше".
Она врала, ибо даже то золото, что кинул на стол Эрик, было его. У самой Меганы денег не водилось, а у Эрика, благодаря ей, они быстро кончались. Сейчас у него больше не было ни пеннинга.
"Не продается! — прошипела старуха — Только обмен".
И тогда в Мегане что-то сорвалось. Вся ее накопленная на мачеху и отца злоба, беспросветность и тоска жизни в поместье, неистовая мечта попасть в королевский дворце, и ярость от унижения какой-то нищенкой, вырвались наружу. Она не помнила, как выхватила книгу из рук старухи. Как оттолкнула ее, и та, хрупкая, как сухая ветка, грохнулась на земляной пол. Как выбежала из избушки в хлещущий дождь, прижимая к груди холодный, склизкий от сырости переплет.
Эрик догнал ее уже на лесной тропе. Его лицо было бледным, глаза — дикими.
Мегана поняла сразу.
"Что ты наделал?" — выкрикнула она.
"Она прокляла бы нас, или приползла бы жаловаться твоему отцу! Или, не дай бог, моему! — хмуро ответил Эрик — Ее нельзя было оставлять в живых! К тому же, она сама виновата — зачем наколдовала тебе смерть? Мы защитили тебя, украв нужное заклинание. Это самозащита, Мег!"
Эрик был прав, но ее душа металась, не желала признавать эту правоту.
Она смотрела на него, на книгу в своих руках, и чувствовала, как внутри нее что-то умирает. Невинность? Последние остатки совести?
Дождь смешивался со слезами бессильной злости на ее лице.
Это была ее первая загубленная жизнь. Не своими руками. Чужими. И это оказалось так просто. Страшно просто.
Это было началом конца. Заклинание делало ее бесстрашной и безрассудной. Она знала, что обладает бессмертием — пусть и условным. Это знание развязало ей руки. Позволило плести интриги, рисковать, играть с жизнями, как с пешками. "Все равно ты вернешься", — шептало это знание. И оно было ядом, сладким и разрушительным.
Мегана вздрогнула, отгоняя воспоминания. Ее ладони были влажными. Она вытерла их о платье, чувствуя тошнотворный привкус горечи во рту. Та старуха, с ее черными зубами и жадными глазами, была жива сейчас. Сидела в своей избушке, копалась в огороде, и даже не подозревала, что скоро к ней придет будущая королева, и убьет ее за книгу.
Книга лежала там же. В сундуке. С заклинаниями, которые уже сработали. Которые привели Мегану сюда.
Искушение было почти физическим, и болезненным. Схватить лошадь, поскакать к развилке, пробраться в избушку, пока старуха возится с грядками, и украсть книгу из сундука. Просто украсть, никого не убивая. Старуха и не узнает, кто это сделал...
Получить еще один шанс. Всякое может быть, даже в спокойной мирной жизни сельской барышни...
Она почти решилась. Почти. Ее пальцы уже тянулись к узде.
Но тут в памяти всплыло другое.
"Ирония судьбы, не правда ли?" — когда-то давно спрашивал обладатель низкого бархатного голоса.
Если она украдет книгу, то пойдет по тому же пути. Пути воровства, интриг, насилия... Пути, который ведет прямо к дворцовой площади, этому вопросу, и кинжалу в груди.
Она дала себе слово не совершать прежних ошибок.
"Нет! — прошептала Мегана, сжимая кулаки
