какой путь хочет избрать. Что он подумал бы о сорокалетнем мужчине, которым стал сейчас? Был бы он доволен? Гордился бы? Удивился бы дорогам, которые избрал Мак?
Конечно, оно того стоило. В конце концов, посмотрите на них с Эди: устроены, счастливы, хорошая жизнь, построенная на преданности и любви. И все-таки иногда он боялся, что все это у них есть только потому, что он молчал. Если бы Эди знала про то лето, была бы у них такая хорошая жизнь? Были бы они здесь вообще?
* * *
Мак провел четыре из восьми осмотров, принял пятерых из восьми заболевших пациентов и шел осматривать следующего – малыша с острым расстройством пищеварения, которого, по словам медсестры, уже вырвало в приемной, – когда его окликнула миссис Кимбл. Он развернулся. Миссис Кимбл спешила по коридору к нему навстречу, ее пушистые седые волосы напоминали завиток безе.
– Пожалуйста, скажите мне, что в приемной не нужна еще одна уборка.
– Нет. – На ее лице застыло беспокойство. – Тут к вам девушка.
– Девушка? Пациентка?
– Нет, не… Я не уверена, кто она.
– Она из фармкомпании? – В третьей смотровой раздался плач, и Мак возобновил свой путь к следующему пациенту. – Новая девушка из «Мерк» говорила, что заглянет до конца недели.
– Она не из фармкомпании, доктор Свон, и не думаю, что она пришла как новая пациентка.
– Что ж, ей придется немного подождать. Я не могу просто…
– Думаю, вам следует пойти к ней, – твердо проговорила миссис Кимбл.
Мак остановился и развернулся:
– Что-то не так? Она больна?
Миссис Кимбл вздохнула:
– Я не уверена. Но она говорит, что ей надо поговорить с вами.
Что-то не складывалось, а именно тот факт, что миссис Кимбл смотрела куда-то ему в левое плечо. Работая рядом с ней почти каждый день на протяжении десяти лет, Мак изучил каждый ее жест и выражение лица, но не мог расшифровать то, что видел сейчас.
Миссис Кимбл развернулась и пошла по коридору, ведущему из секции Мака со смотровыми в приемную. Он выдохнул и последовал за ней, на ходу ероша волосы.
Он обогнул последний угол коридора и мельком оглядел приемную. Обычная какофония звуков и движения. Его клиника была единственной детской в Оук-Хилл, и поскольку здесь работали три врача и фельдшер, приемная обычно была полной. Сегодняшний день ничем не отличался. Дети с родителями сидели на красных и желтых пластиковых стульях, некоторые уснули, а другие сосредоточились на фильме про принцессу на экране. Все выглядело обычным.
Мак обернулся к миссис Кимбл:
– Она ушла?
Миссис Кимбл рванула мимо него и показала на дальний угол помещения, у края стойки регистратуры. Девушка сидела там одна, но Мак не видел ее лица. Она опустила голову, и волосы упали вперед, пряча ее профиль. Она была старше его обычных пациентов – лет восемнадцать-девятнадцать, и Мак не видел никаких травм. Ни забинтованных конечностей, ни кровотечений. Она может быть любым из пациентов, пришедших на прием к врачу. Что так завело миссис Кимбл?
Он как раз собирался задать женщине этот вопрос, как девушка подняла голову и их глаза встретились. Бездумно его сердце дико заколотилось, а под мышками выступил пот.
Мак давно привык к тому, что люди часто комментируют внешность его детей, а именно то, как сильно оба они похожи на Эди. Дежурная шутка была, что у него слабые гены, а у Эди могучие, как у быка, хотя это и не такая уж шутка. У Томаса с Эйвери была оливковая кожа Эди и темные курчавые волосы, хотя Эйвери свои выпрямляла, а Томас по большей части не обращал внимания на темную копну кудряшек. Эйвери унаследовала от Эди миниатюрное телосложение, а Томас с нетерпением ждал скачка роста, надеясь, что тот поможет ему достичь шести футов Мака, хотя сомнительно, что это когда-нибудь случится.
Если бы он когда-нибудь задумывался, как выглядел бы ребенок, похожий на него, то вот так. У нее были такие же светло-русые волосы, как у него – или по крайней мере такие же, как были у него до того, как в них прокралась седина, и хотя она сидела, Мак видел, что она не миниатюрная. Ее тело обладало формами и плотностью, о которых всегда мечтала Эди.
Но в груди сдавило, когда он увидел ее лицо. Ямочки высоко на обеих щеках, под глазами, могли быть взяты с собственного лица Мака, а нос – сильный и слегка острый, с небольшой горбинкой на переносице – был зеркальным отражением его собственного. Он ни разу в жизни не испытывал ощущения остановившегося времени, пока не увидел себя – пусть и гораздо более молодую версию – смотрящего с лица незнакомого человека. И чем дольше он смотрел, тем больше всплывало в памяти другое лицо– лицо, которое он не видел с того единственного лета много лет назад.
– Скажите, что мне не мерещится. – Миссис Кимбл стояла достаточно близко, чтобы Мак ощущал цветочный запах ее пудры, смешанный с сильным антисептиком. – Она племянница или кузина?..
– У меня нет…
У Мака в горле так пересохло, что слова просто застряли. Он ощущал пристальный взгляд миссис Кимбл на своем затылке, но не мог отвернуться.
Наконец она двинулась к девушке.
– Дорогая, это доктор Свон. – Она многозначительно посмотрела на него, потом повернулась к девушке. – Ты можешь назвать нам свое имя?
Взгляд девушки скользнул мимо миссис Кимбл к Маку, затем она опустила его на свои руки.
– Я Райли. Райли Миллс. – Когда она снова подняла голову, в ее глазах сверкнуло что-то еще. Уверенность или, может, даже вызов. Внезапно, еще до того, как слова сорвались с ее губ, Мак понял, что она скажет дальше. – Думаю, вы знали мою маму.
В ушах застучала кровь, и Мак схватился за стойку регистрации, чтобы удержать равновесие. Миссис Кимбл развернулась и задала ему вопрос. Должно быть, он что-то ответил, потому что она помогла Райли – Райли Миллс – взять вещи, сумочку и большую спортивную сумку, и повела ее из приемной в сторону его кабинета.
Мак шел следом, пытаясь угомонить ураган образов, проносившихся в мозгу: темная вода залива и ступни в песке. Аромат солнцезащитного крема и сладкий, металлический запах лодочного топлива. Джинсовые шорты с дырой на заднем кармане. Лукавая улыбка. Он думал, что подробности ушли, потерялись в прошедших годах, и тем не менее за один удар сердца они вернулись, ярко горящие в его сознании, как будто прошлое только что вошло в его кабинет и постучало по плечу.
К тому времени как он
