Это имя назвала твоя мама?
В желудке зародилась тошнота. Было так гадко думать о себе как просто об имени, просто парне, который побывал в жизни Кэт и оставил после себя… ну, этого ребенка, судя по всему. Но ему надо быть уверенным.
– Про третьего я не знала, но да. – Она кивнула. – Мак Свон. Она сказала, что вы были самым добрым мужчиной, которого она встречала.
Мак уперся локтями в стол и спрятал лицо в ладонях. Мужчина? Он едва ли был мужчиной в то лето. По крайней мере в начале. Он был всего лишь двадцатилетним пацаном, когда встретил Кэт, когда все, ради чего он работал, внезапно стало одновременно и слишком много, и недостаточно.
Он отнял ладони от лица.
– Когда ты родилась?
– Шестого апреля две тысячи первого года.
– И твоя мама Кэт Миллс. – Райли кивнула. – Кэт Миллс. Длинные светлые волосы. Сильные руки. Она могла с закрытыми глазами завязать булинь и разделать на филе весь дневной улов за время, которое требовалось группе пьяных бизнесменов сойти с лодки. Я верно говорю?
Райли открыла рот.
– Я… Я не знала всего этого про нее. Она мало рассказывала про работу с рыбой. Но светлые волосы – верно. И она рассказывала, что однажды выбросила парня за борт.
– И это значит… – Мак попытался сглотнуть, но во рту слишком пересохло. – Это делает меня твоим отцом.
Райли подняла брови и изобразила широкую улыбку.
– Сюрприз.
Мак до боли прикусил щеку изнутри, надеясь, что боль заставит его проснуться. Это неизвестная территория. Нет, это чужая планета, а он совершенно один, и нет никого, кто подсказал бы, что делать, что думать. Никого, кроме этой сидящей перед ним девушки, девушки с лицом как у него и поведением точь-в-точь как у Кэт.
Его дочери.
При слове «дочь» в голове автоматически всплыла Эйвери. Его красивая, чувствительная, старательная дочка. Но это Райли, девочка, которую он не знает. Его вторая дочь.
«Нет, Мак. Твоя первая дочь».
Между лопаток скатилась капля пота, и стены кабинета показались теснее, чем были минуту назад. Дыхание было быстрым, как будто он бежал, а не сидел на месте. Острое желание сбежать поднялось из груди в горло, и он зажмурил глаза.
Когда он их открыл, Райли смотрела на него с выражением такой боли, такого отчаяния, что он пришел в себя. Это касается не только него. Это касается этой девочки тоже – девочки, которая только что впервые встретилась со своим отцом.
«Что мне делать?» Конечно, не существовало ответа на вопрос, который он мысленно кричал. Но он должен ей – должен Кэт – позаботиться об этой ситуации наилучшим способом из возможных.
Каким бы этот способ ни был.
– Извини. Просто ты застала меня врасплох. – Мак потер виски. «Преуменьшение года». – Но теперь мы здесь, и нам многое надо… сделать и обсудить. Верно?
Открытое отчаяние на ее лице пропало, сменившись чем-то холодным и жестким.
– Послушайте, я пришла сюда не провести время с семьей, хотя уверена, что все выглядит именно так. Мне это не нужно, и я ничего не жду. – Она внезапно замолчала. – Ну, есть кое-что.
– Да?
– Я еду в Новый Орлеан. У мамы там тетя. – Мгновение Райли рассматривала свои руки. – Тетя Мэри. В общем, я еду найти ее и мне просто нужны деньги. Немного. Автобусные билеты дешевые и…
– Ты едешь на автобусе? Ты приехала сюда на автобусе? – Когда она кивнула, Мак спросил: – Откуда?
– Из пригорода Панама-Сити.
– С мамой? Она там живет?
Райли тяжело выдохнула.
– Я просто… Я не знаю точно, сколько времени у меня займут поиски тети, когда я приеду в Новый Орлеан, и мне нужно…
Она провела рукой по лицу, и на нем снова отразилось то отчаяние. Было что-то вокруг ее глаз, в нежной коже без морщин, натянувшейся так, будто она борется с эмоциями.
– Если вы одолжите мне немного денег, мне будет достаточно. Как только я устроюсь, я найду работу и верну вам деньги. Обещаю.
Мак побарабанил пальцами по столешнице.
– Что ты собираешься делать в Новом Орлеане?
– Какая разница? Я не спрашиваю вашего разрешения.
Он поднял ладонь.
– Очевидно. И я не в том положении, чтобы давать его.
– Очевидно.
– Но я не могу просто дать деньги…
– Незнакомке? Это вы собирались сказать?
Мак положил ладони на стол и наклонился к ней.
– Я не собираюсь спорить с тобой. Я слишком плохо знаю тебя, чтобы спорить. Но я должен убедиться, что ты в порядке. Разве можно винить меня в том, что я хочу немного позаботиться о тебе, когда ты только что рассказала, что ты моя дочь?
На глазах Райли выступила влага, и она отвела взгляд. Потом снова заерзала на сиденье и положила ладонь на живот. Мак не заметил раньше выпуклость под ее клетчатой рубашкой, но когда она положила на нее руку, это стало очевидно, как солнце, льющееся в окно его кабинета. И также невозможно игнорировать.
– Это… ты… – Райли отдернула руку от живота. Смахнула слезу большим пальцем и прочистила горло.
– Ты беременна? – прошептал Мак.
– Похоже на то. Но это ничего не меняет. Я по-прежнему скоро отстану от вас. – Она взглянула на часы. – Следующий автобус отправляется в четыре сорок. Если бы я только могла занять немного денег, чтобы купить еду и…
Она поморщилась и глубоко вдохнула, затем еще раз.
Быстрое дыхание, сморщенный нос, бледнеющая с каждой секундой кожа – Мак узнал признаки тошноты раньше нее. В тот миг, когда Райли прижала руку ко рту, он вскочил со стула, схватил стоявшую возле стола корзину для мусора и поставил на пол у ее ног. Еще три секунды – и было бы поздно. Он отвернулся, пока ее рвало.
Когда приступ прошел, Мак дал ей бумажную салфетку.
– Все еще торопишься на автобус?
– Я в порядке. Иногда внезапно тошнит, но обычно заканчивается одним разом. Теперь некоторое время все будет хорошо. – Она выбросила салфетку в мусорку. – Извините.
– Не переживай.
Мак поставил мусорку возле двери, затем встал у края стола и скрестил руки на груди.
– Как вы узнали, что меня сейчас вырвет?
– Я же врач. Плюс у меня двое детей. – «Трое детей». Он вздохнул. – Мою жену, Эди, часто тошнило с обоими. Я хорошо выучил признаки.
Райли кивнула. На щеки вернулся румянец. Она погладила живот.
– Я не повезу тебя на автобусную станцию. – Райли открыла было рот, но Мак ее опередил. – По крайней мере не сейчас. Ты не можешь явиться в мой кабинет, бросить эту бомбу и ожидать, что
