сюрприз и очень старалась сохранять все в тайне. От этого многое зависело, и она хотела, чтобы все было идеально. Мак и Эди были женаты почти двадцать лет. Они вместе построили жизнь и семью. У них хорошие работы, двое обожаемых детей, место в жизни их сообщества, и они везунчики. Они были счастливы.
И все-таки это было не так, как раньше. Там, где они когда-то были двумя переплетающимися линиями, пересекающимися и возвращающимися обратно друг к другу, все изменилось. Работа, обязательства, расписания, футбольные турниры, выступления хора, размеренная монотонность жизни – все это выпрямило их линии, пока они не стали похожи на рельсы, бегущие параллельно друг другу. Конечно, они двигались в одном направлении, но по совсем раздельным путям. Их чувства, желания и страсть притупились и потускнели до обыденности – приветствие у кофейной турки, напоминание быть на футбольном поле в шесть, в течение дня сообщение с просьбой по дороге домой заехать в магазин за маслом.
И еще этот голос, конечно. Тот, который возникал в неожиданные моменты, тот, который она всегда быстро затыкала. Тот, который напоминал ей о неизведанных путях. Не использованных шансах.
Подобно морям, в браках бывают приливы и отливы. Некоторые дни полны любовью, легкостью и энергией, а в другие они еле держатся на кончиках пальцев, пытаясь наскрести улыбку или прикосновение, просто чтобы напомнить друг другу – и самим себе – что они все еще вместе.
Вот почему Эди планировала вечеринку на сорокалетие Мака. Показать, что у них все хорошо. Что несмотря на возникшее отчуждение, несмотря на несовпадающие графики, бизнес и полузабытые обещания, несмотря на старые воспоминания, которые не всегда остаются погребенными, они по-прежнему вместе. У них все будет в порядке.
Глава 5
Мак
Наши дни
Мак только собрался быстро перекусить в своем тесном кабинете, когда в дверь постучали. Милая миссис Кимбл открыла дверь мягким толчком:
– Привет, именинник.
Он улыбнулся. Утром она принесла на работу связку из дюжины черных шариков вместе с песочным пирогом, который уплетали медсестры. Это да еще стая черных пластиковых воронов, усеявших лужайку перед домом – подарок от его семьи и «Фламинго-друг», эффектно запустило его сороковой день рождения.
Миссис Кимбл держала пакет с разноцветными леденцами на палочке.
– Просто хотела сообщить, что пришел наш заказ с сосалками. – Она потрясла пакетом. – Я уже заполнила миску на своем столе, а остальные положу здесь в коридоре. Может, это сведет вопли к минимуму.
– Отлично, миссис Кимбл. Спасибо. – Он потер глаза основанием ладоней. – Приемная еще не опустела?
– Слава богу, да. Давненько я не видела такого утра. Хотелось бы верить, что это только из-за отсутствия леденцов, но мне кажется, что это может быть началом вспышки гриппа.
Миссис Кимбл была лучшим администратором, мечтой любого врача: веселой с пациентами и их родителями, организованной до невозможности и профи, когда дело доходило до убеждения страховых компаний покрыть различные процедуры и анализы, – но она страшно боялась гриппа. Как только приходил ребенок с резким повышением температуры, миссис Кимбл протирала стойку регистратуры с «Клороксом» и заказывала на «Амазоне» мощный антисептик для рук.
– У нас в этом учебном году пока только два случая гриппа. Вряд ли это можно назвать вспышкой, верно? – Мак наклонился вперед и взглянул на свой настольный календарь. – Как выглядит вторая половина дня?
– Так же загружено, как первая. Восемь медосмотров, два контрольных приема и двенадцать заболевших. И это только к вам. У других врачей так же забито.
– Что ж, для этого мы и работаем. Я бы забеспокоился, если бы телефоны перестали звонить. Попробую разобраться с частью этих карт до часа.
– Сделайте. Приятного аппетита, доктор Свон. Фрэнк положил мне на обед свой знаменитый салат из тунца. Мой живот урчит уже несколько часов. Но не волнуйтесь, я закрою дверь комнаты отдыха, пока буду есть.
Мак засмеялся. Они давно выяснили, что запах салата с тунцом не подходит для клиники, полной больных детей.
– Ох, чуть не забыла. Виви Майерс назначено на два, но позвонила ее мама и спросила, можно ли им прийти пораньше.
– И вы сказали ей «нет», верно? Даже Майерсы должны соблюдать правила.
– Ну, я собиралась, но она предложила принести коробку глазированных пончиков. – Миссис Кимбл понизила голос до шепота. – «Криспи Крим» не совсем сочетаются с похудением, но они моя слабость. Несмотря на то, что утром я уже съела маленький кусочек вашего песочного пирога.
Мак вздохнул:
– Скажите миссис Майерс, что все в порядке. И отложите пончик для меня.
– Сделаю.
На ее щеках появились ямочки, и она вышла в коридор.
* * *
Да, сегодня у него день рождения, и да, это круглая дата, но не менее знаменательным для Мака был факт, что он целых десять лет возглавляет собственную медицинскую практику. Он подписал документы на руководство «Педиатрией Оук-Хилл» в день, когда ему исполнилось тридцать лет, закончив специализацию в детской реанимации. Доктор Маккейн, его детский педиатр, неожиданно позвонил Маку и спросил, не хочет ли он перенять руководство его клиникой, поскольку сам он решил досрочно уйти на пенсию.
Мак рассмеялся, но после того, как доктор Маккейн заверил его, что абсолютно серьезен, и Мак, запинаясь, выдавил: «Да, сэр, спасибо, сэр», – он отправился прямиком в родительский дом. Он даже жене не написал сообщение, прежде чем рассказать новость отцу. Его до сих пор раздражало, что папа стал первым, кто узнал. Особенно учитывая его реакцию.
– Собственная чашка петри с больными детишками. – Папа протянул Маку руку для пожатия. – Поздравляю.
Мак замялся, прежде чем пожать протянутую руку, не уверенный в уровне сарказма. В глубине души он знал, что это пренебрежение, но глупое сердце до сих пор надеялось на гордость. Одобрение. Искреннее «молодчина».
– Именно этим и занимаются врачи, верно? – улыбнулся Мак. – Лечат больных людей.
Папа склонил голову набок.
– Конечно. Хотя моя сфера деятельности чище. Сердце – основа всего. – Он повернулся и взял бутылку кентуккийского бурбона «Олд Медли» с тележки из дерева и меди в их гостиной. Налил в два стакана на два пальца и добавил кубики льда. – Я по-прежнему считаю, что из тебя может получиться отличный кардиолог.
Мак, не отводя глаз от отца, потянулся за предложенным стаканом.
– Может быть. Кто знает? – Он тяжело сглотнул и заставил себя говорить твердо: – Но я хороший педиатр, папа.
– Это так. – Дэвид Свон поднял бокал. – За тебя и твое новое предприятие. Оправдай гордое имя Свонов.
Изредка Мак позволял себе думать о двадцатилетнем Маке – парне, сбежавшем на побережье, чтобы решить,
