непутёвый папаша получил сполна. А мы идём домой. Все мои встречи перенесём на завтра. А сейчас – отдых.
Идём к подъезду, пока поднимаемся, Кирюша засыпает на руках у Диброва. Смотрю на них, и сердце сжимается от нежности, от любви к сынишке и благодарности к этому красивому, этому смелому мужчине.
Жаль, что он мой только напрокат…
Когда поднимаемся в квартиру, Дибров, не отпуская спящего Кирюшу, несёт его в комнату.
В свою комнату.
— Куда ты его? — удивляюсь я. — Мы же спим в соседней, чтобы тебе не мешать…
Дибров качает головой.
— Нет, Юля, сегодня вы спите со мной. И ты, и Кирюша. И сегодня, и завтра, и послезавтра. Каждую ночь… пока мы живём вместе.
У меня от волнения пылают щёки, слегка кружится голова, когда понимаю, что проведу ночь в одной постели с мужчиной моей мечты.
— Но мы же… мы будем тебе мешать.
Дибров, опустив Кирюшу на кровать, подходит ко мне берёт за руку.
— Вы не будете мешать мне, Юля. Вы моя семья. И я вас буду защищать. И днём, и ночью.
Гладит меня по щеке, губы его совсем рядом.
Не могу удержаться, тянусь к нему.
Целую, дарю ему свою нежность, своё тепло.
А он дарит мне их в ответ.
— Этой ночью спим вместе, — шепчет мне на ухо, — как настоящая семья.
Глава 10
Глава 10
— Вот это да-а-а, — протягивает Вика восхищённо, — и твой магнат, как зверь, бросился за Кирюшей и отбил его у бывшего?
— Тише ты, — говорю испуганно, смотрю в коридор, — Виктор сидит в кабинете, у него там совещание удалённое. И он не любит, когда его называют магнатом, а так… да.
Невольно улыбаюсь, глядя, как Кирюша играет с дорогими часами Диброва, которые тот отдал моему сынишке.
Точнее, сынишка сам их нечаянно снял с Диброва, а тот, посмеявшись, сказал, что у Кирюши определённо имеется вкус к стильным и дорогим вещам.
Жаль, с настоящим папой Кирюше не повезло!
Зато повезло с «папой напрокат», который после случившегося сильно изменился! Уже не сторонится нас, при любом удобном случае играет с Кирюшей, проводит время со мной, спрашивает, узнает о моей жизни, интересуется моей биографией, рассказывает о себе.
Я знаю, что об этом попросил Сафонов, чтобы мы лучше изучили друг друга, а во время визита иностранных гостей не ударили в грязь лицом и могли без запинки рассказать друг о друге много важного и интересного.
Но в такие моменты, когда мы рядом, когда говорим, когда делимся друг с другом сокровенным, мы и в самом деле становимся ближе.
А уж когда мы остаёмся с ним наедине... когда чувствую на себе его ласковые пальцы, когда ощущаю на шее его горячее дыхание, когда он обнимает, ласкает, уносит меня на самую вершину наслаждения, уносит туда, где нет, ничего, кроме наслаждения, он такой сильный, такой страстный, такой нежный и ласковый, уделяет много внимания, даёт почуствовать себя самой хрупкой, самой красивой, самой счастливой на свете!
А то, что было на следующую ночь после спасения Кирюши, я ещё долго не забуду!
Так хорошо, так нежно и спокойно мне ещё не было ни с одним мужчиной!
И, хоть страшно в этом признаваться, мне кажется, что в такие моменты наша «семья напрокат» превращается в нечто большее.
Нечто настоящее.
И я не хочу, очень не хочу, чтобы это приятное чувство переросло в разочарование.
Поэтому всё своё время, все свои мысли заполняю предстоящими хлопотами, предстоящим визитом гостей из Китая.
— Так, — сестра допивает чай и смотрит на меня, — а что теперь будет с Митей? Он же не отвертится просто так…
— За похищение ответит, и за банкротство фирмы, там какая-то мутная история с деньгами, у кого-то он занимал и не отдал…
Если честно, думать об этом даже не хочется.
Этот человек, эта жизнь осталась в прошлом, как страшный сон.
А сейчас новая жизнь, новая сказка…
Надеюсь, со счастливым концом!
— Хочешь сказать, — продолжает Вика, глядя, как Кирюша забавляется с часами, — что после этого похищения Дибров прям изменился? Стал теплее относиться к тебе и к малому?
— Да, — киваю, — будто понял, что… несёт за нас ответственность. А ещё… Кирюша стал говорить ему «па»
Вика присвистывает.
Кирюша, услышав этот звук, тут же делает удивлённое лицо.
Смотрит на сестру.
— сви-и-и?
— Да, — смеётся Вика, — тётя делает сви-и-и?
— Тётя сви-и, — улыбаюсь я, — ты лучше скажи, что у вас там с Сафоновым, я видела, что сегодня он тебя подвозил до нашего дома. И Викусей ты себя никому не даёшь называть, даже мне…
Услышав про Сафонова, сестра вдруг вспоминает о каких-то срочных делах, уходя от ответа, спешит собраться, целует на прощание меня и Кирюшу, спешно убегает.
— Сви-и-и? — задумчиво спрашивает Кирюша.
— Да, — смеюсь в ответ, — тётя сви-и, тётя влюбилась.
Слышу, как за спиной открывается дверь кабинета.
На пороге появляется Виктор.
— Извини, — бормочу, подхватывая сына на руки. — Мы тебе мешаем?
— Нет, совсем нет.
Виктор будто тоже немного смущён.
— У меня там с китайцами… обсуждение рабочих вопросов. И их главный, Чен, просит показать моего… нашего сынишку. Ты не против, если Кирилл посидит со мной?
— Нет, конечно, — стараюсь скрыть волнение в голосе, — но он только из-за стола, рубашка домашняя, весь лохматый…
— Юля, — мягко прерывает меня Виктор, — всё нормально. Мы же дома, а не на светском приёме, парнишка и должен выглядеть по-домашнему. Не волнуйся ты так.
Целует меня в губы, очень тепло, очень нежно.
Как настоящий муж.
И, как настоящий заботливый папа, ведёт Кирюшу с собой в кабинет, по пути спрашивая:
— Ну как, бизнесмен, поможешь серьёзным дядям решить сложные вопросы?
— Оха, — выдаёт Кирюша, сразу весь такой серьёзный, деловой.
— Только учти, — смеётся Виктор, — мы рассчитываем на твоё авторитетное мнение, не подведи!
— Оха, — снова отвечает Кирюша, и даже походка у него чуть меняется, становится тоже деловой.
В дверях Виктор оглядывается, весело подмигивает мне.
И дверь не закрывает.
Крадусь следом за ними на цыпочках, чтобы послушать, о чём они будут
