занятиях.
Можно еще мишень на своей спине нарисовать… Генри наверняка не откажет.
Дроиды закончили работу и убрались с корпуса корабля. Я почесал шею.
— Проверь, что все штатно.
— Йо-хо-хо, кэп, — отозвался Генри. — Я уже проверил все цепи, и там везде норма. Я только что стал в три с половиной раза опаснее, чем был до этого, и степень моей свободы изрядно возросла. Помнишь, что я говорил тебе по этому поводу?
— Помню, — я выбрался из капитанского кресла. — Открой мне шлюз, пойду оплачивать новую степень твоей свободы.
Ремонтный док был закрытого типа и какая-никакая атмосфера в нем присутствовала, но на Четвертом Кольце за пределами Муравейника не рекомендуется ходить без маски и резервного баллона кислорода.
В Муравейнике есть куча аварийных перегородок, моментально отсекающих проблемные сектора, и аварийные комплекты там на каждом углу висят, потому что никто не хочет подвергать опасности жизни туристов, бизнесменов и прочих уважаемых путешественников, столпов земли и достойных членов общества, и больше всех этого не хотят страховые компании, потому что каждая смерть обходится им в кругленькую сумму.
Но здесь твоя жизнь — это только твоя личная проблема и ничья больше. Стоит только туристу, бизнесмену и прочему столпу сделать один-единственный шаг за пределы купола, как страховые снимают с себя всякую ответственность за его дальнейшее будущее. Он получает сообщение, что отныне действует на свой страх и риск, рекомендацию убедиться в исправности своего индивидуального комплекта выживания и пожелание удачи.
За исключением «Старого Генри» док был пуст. Другие корабли здесь сейчас не «ремонтировали». Впрочем, обвес старых кораблей дополнительным оружием вряд ли является часто востребованной услугой.
Ремонтные дроиды уже убрались в свою нишу. Я повесил на плечо кислородный баллон, нацепил маску (для отвода глаз, по факту она была мне не нужна, кислорода в доке было достаточно, чтобы я сохранял полную функциональность, и двинул в угол ангара, где был расположен офис главного механика.
Конечно, я мог бы утрясти все вопросы дистанционно, но в последнее время я слишком долго был обычным пассажиром на корабле, и мне хотелось немного размяться.
Свой кабинет Станислав оборудовал в переделанном грузовом контейнере. Здесь было несколько заставленных оборудованием столов, на стенах висели схемы с изображением возможных апгрейдов (любой каприз за ваши деньги), под низким потолком висела голографическая сфера. Когда я вошел, она демонстрировала установленный на «Старого Генри» рельсотрон.
— Отличная работа, — сказал я. — Пилот прогнал все тесты и остался доволен.
— Баловство это все, — сказал Станислав.
Он обладал небольшим ростом и плотным телосложением, что сразу выдавало в нем выходца с планеты с высокой гравитацией. А железные нижние конечности говорили о непростом жизненном пути их обладателя. Станислав вполне мог позволить себе нормальные ноги взамен утраченных, но не хотел. Утверждал, что так ему удобнее и нынешние куда более функциональны.
Механические протезы ниже пояса составляли больше двадцати пяти процентов от общей массы тела и закрывали Станиславу путь в Содружество, но не думаю, что его это особенно волновало.
В свое время я наводил о нем справки и знал, что ноги, с которыми он родился на этот свет, он как раз в Содружестве и оставил. Когда высаживался на одну из его планет в составе тяжелой имперской пехоты.
— Я, конечно, рад таким клиентам и за твои деньги готов хоть главный калибр с линкора тебе подвесить, и запасной реактор на буксире подогнать, чтобы тебе было чем этот калибр запитать, но, по большому счету, нет никакого смысла устанавливать на твою посудину все эти вундервафли, — продолжил Станислав. — Ты же понимаешь, что они ни хрена не помогут, если ты встретишься с настоящим военным кораблем?
— Главное, чтобы и настоящий военный корабль так думал, — сказал я. — И тогда его будет ожидать неприятный сюрприз. Может быть, даже пара неприятных сюрпризов.
Глава 5
Военная доктрина империи отличается от подходов Содружества и корпораций.
В то время, когда Содружество и корпорации полагаются на дешевизну и массовость применения, стремясь насытить предполагаемую линию боестолкновения большим количеством недорогой техники, империя делает ставку на подавляющую огневую мощь. Когда имперский супердредноут вывешивается на планетарной орбите, с поверхности его можно увидеть невооруженным глазом.
Империя на армии не экономит. Конечно, имперцы тоже используют недорогие дроны и прочие механизмы защитно-атакующего характера, но на данный момент они единственные, кто сохранил в своей армии понятие человеческой пехоты. Тяжелый боевой скафандр имперского пехотинца стоит, наверное, как десяток танков, с которыми я имел дело на «Ватанабэ-18», но штука в том, что один пехотинец легко может справиться с десятком этих танков, не тратя много времени на перезарядку.
Империя — это всегда про войну.
В локальных стычках этот подход себя оправдывал: за последние сто пятьдесят или около того лет империя не проиграла ни в одной, а если захваченные территории и приходилось возвращать, то уже в ходе дальнейшего дипломатического урегулирования.
Однако, принято считать (по крайней мере, так принято считать на территориях Содружества и корпораций), что в случае глобального конфликта все будет по-другому, и победит в нем тот, кто больше сэкономит. Проверить эту теорию на практике пока никому так и не довелось, потому что в глобальных конфликтах империя со времен своего основания не участвовала.
Про Свободные миры в этом контексте разговаривать вообще бессмысленно. Это такая мелочь, которую в общих раскладах никто не учитывает.
И когда Станислав говорил о военном корабле, то он, разумеется, имел в виду имперский военный корабль. С имперским военным кораблем, действительно, очень сложно тягаться. Но при столкновении с обычной боевой единицей Содружества или корпораций шансы Генри не только уцелеть, но и остаться победителем, гораздо выше.
Не то, чтобы я стремился столкнуться с кем-то в космическом бою, но эту вероятность никогда нельзя сбрасывать со счетов.
Станислав хмыкнул.
— Это же бывший курьерский, верно?
— Списан по истечении срока службы, — подтвердил я. — Купил его довольно недорого.
— Главное преимущество курьерского — это скорость, — сказал Станислав. — Я на твоем месте плясал бы от этого. От любых неприятностей можно улететь.
— Основная идея была именно в этом, — согласился я. — Но потом я решил добавить себе немного вариативности.
— Я и говорю, баловство, — сказал Станислав. — Я б на твоем месте лучше бы пару дополнительных маневровых движков поставил.
— У меня нет проблем с маневренностью, — сказал я.
Все знают,
