скажу декану Кроули, кто из студентов может у меня обучаться. А окончательное решение примет ректор. И сообщит.
Я вздохнула.
Взяла со стола бокал с недопитым коктейлем и одним глотком его допила, не чувствуя вкуса.
— Извините, такая работа, — чуть фальшиво виновато улыбнулась и быстро вышла из гостиной.
В последний момент вспомнила, что эта дверь может отправить меня биться об стену в ужасе.
Но обошлось.
Гостиная Бездны признала меня, несмотря на арестантский браслет.
Я зашагала по пустому коридору, слушая звук каблуков. Наконец-то одна. Не надо ничего изображать и кривляться. Нет нужды держать лицо. Никого же нет.
Я свернула к лестнице, неспешно спустилась на этаж ниже, прошла короткой галереей, ведущей к корпусу преподавательского состава.
Еще одна лестница. До моей комнатушки оставалось каких-то четыре двери. Три двери. Две.
В этот момент дверь распахнулась. И я по инерции практически влетела в широкую грудь Велиара Ван Дорна.
— Мисс Бельфлер?
— Профессор Ван Дорн?
Глава 11
— Вы хотели мне что-то сказать, когда вас увел декан Кроули, — произнесла я, сделав шаг назад и гордо выпрямив спину.
Ван Дорн молча смотрел на меня. На браслет на моей ноге. Потом на лицо. Испытующе. Изучающе. Будто мысленно задавал себе вопрос, со мной он провел ночь, или это была какая-то другая девушка с арестантским браслетом на ноге. И достаточно длинными волосами, чтобы он мог легко намотать их себе на руку, когда…
— Это вы убили тех людей, мисс Бельфлер? — резко спросил он.
Очень смешно.
— Нет, профессор Ван Дорн, — я покачала головой. — Я лицензированный темный маг, мою лицензию подтвердила комиссия Ковена и…
— Не морочьте мне голову! — рыкнул Ван Дорн и сделал шаг вперед. Теперь мои соски касались его мантии. И моментально стали твердыми и острыми настолько, что готовы были, кажется, прорезать тонкую ткань рубашки. У меня закружилась голова. От его властного рокочущего голоса, от его запаха… От того, что он стоит так близко сейчас.
И мне до боли, до одури, до исступления захотелось, чтобы он схватил меня, прижал до хруста костей к стене, чтобы…
Он жадным взглядом впился мне в лицо. На дне его глаз плескалось обжигающе-испепеляющее пламя, которое сейчас просто сводило меня с ума.
Я почти готова была произнести что-то пошлое, вроде: «Трахни меня прямо сейчас!»
И даже открыла рот.
Ван Дорн втолкнул меня в открытую дверь, ту самую, из которой вышел, когда мы столкнулись.
Дверь закрылась, щелкнул замок.
— Что вы делаете, профессор Ван Дорн? — дрогнувшим голосом проговорила я.
Не от страха дрогнувшим, это точно.
Но Ван Дорн не мог этого знать.
— Что за магию ты ко мне применила? — угрожающе прорычал Ван Дорн, оттесняя меня вглубь, в комнату.
— О чем вы говорите? — удивленно приподняла я брови. — Никакой магии!
«Да!» — мысленно возликовала я, когда сильная рука Ван Дорна метнулась вперед и ухватила меня за «конский хвост».
Одним рывком он поставил меня на колени, уже расстегивая штаны.
В темноте мне было ничего не видно, но я и так прекрасно и во всех подробностях знала, как выглядит его член. Идеальный. Каменно-твердый. И с нежно-шелковой кожей.
И именно этот самый идеально-каменный член профессор одним толчком загнал глубоко мне в рот. Брызнули слезы, перехватило дыхание.
И тело обдало волной жгучего возбуждения.
«Да-да-да!» — билось в голове. В том же ритме, в котором двигался член профессора. Доставая чуть ли не до желудка.
«Как мало мне надо для счастья, оказывается…» — иронично-отстраненно подумала я, когда Ван Дорн рванул меня, поднимая вверх. Развернул и швырнул на кровать лицом вниз.
Резко развел колени. И одним толчком пригвоздил меня к кровати. Достав до желудка теперь уже с другой стороны.
Он трахал меня так исступленно, будто хотел порвать пополам.
А мне хотелось еще сильнее. Я двигалась ему навстречу, раскрываясь и выгибаясь, чтобы впустить его глубже. Еще глубже. Мне хотелось, чтобы он заполнил меня всю, чтобы у меня внутри не осталось вообще ничего, только одна пустая упругая оболочка вокруг его идеального члена.
Он резким рывком вышел из меня, вызвав чуть ли не паническую атаку.
Но это всего лишь затем, чтобы развернуть меня и войти снова. Задрав вверх ноги в туфлях с непристойно высокими каблуками.
И снова я ощутила его плоть внутри себя.
Глубоко и еще глубже.
Ни грамма нежности, одна только звериная похоть. И ярость.
В какой момент включился свет, я даже не отследила.
Видимо, Ван Дорн отдал магическую команду, и светильники залили его комнату неярким, но всепроникающим светом.
Я это осознала, когда поняла, что вижу над собой его лицо. И его глаза, горящие багровым пламенем. Пожирающие взглядом мое лицо.
«Он меня ненавидит?» — мысль мелькнула в голове и тут же утонула в волнах животного удовольствия.
Напор Ван Дорна, кажется, только возрос. Я чувствовала себя игрушкой в его сильных руках.
Он меня крутил в самые разные положения, выгибал, ставил на четвереньки, ронял на бок, утыкал носом в подушки. Будто доказывая самому себе, что как бы я не извернулась, он все равно меня поимеет.
А я… А я плавилась от удовольствия, подчиняясь ему. Распахивая колени, выгибая спину, впуская его изо всех позиций, которые придут ему в голову.
Тягучая волна оргазма залила тело темной волной, когда он снова повернул меня на спину, навалился всем телом и погрузился глубоко-глубоко.
Я забилась под ним в сладких судорогах, чувствуя, как его пальцы крепко, до боли, сжали мои плечи.
А вынырнув из омута небытия, я увидела его внимательный взгляд, жадно разглядывающий мое лицо.
— Это еще не все, — угрожающе выдохнул он.
И я как будто попала в ураган. Полное влажной истомы после оргазма тело было мягким и податливым, словно жидкость.
И кажется я сейчас была как никогда близка к тому самому состоянию — быть пустой оболочкой, упругой и бессмысленной. Заполненной изнутри чужой плотью. И предназначенной только для этого.
От этого ощущения меня накрыло второй волной испепеляющего счастья.
Кажется, теперь я даже закричала, изогнувшись дугой.
И ощущения стократно усилились от пульсирующего внутри меня члена Ван Дорна.
Совместный финал срезонировал, превращая оргазм в цветной фейерверк, взрывающий радостью каждую клеточку тела.
И выметающий из головы весь трудный сегодняшний день. И все заботы дня завтрашнего.
Сплошное всепоглощающее блаженство, в котором я тонула, растворяясь и сплетаясь в одно единое
