ней не сошлись характерами еще в годы моего студенчества. Так что неудивительно, что она смотрела на меня, как на потенциального препода, мягко говоря, с недобрением.
— Профессор Лурье… — мягко и угрожающе заговорил декан Кроули. — Мы с вами уже кажется обсуждали…
— Да, обсуждали! — «медведица» Лурье гордо вздернула острый подбородок, и копна ее рыжеватых кучеряшек подпрыгнула. — И вы меня не убедили. И если вы настолько безжалостны, что хотите отдать своих мальчиков этой… этой…
— Ваше мнение я понял, профессор Лурье, — капризным тоном сказал ректор. — А вы что думаете, профессор Ван Дорн?
Глава 13
Какая восхитительная неловкость! У меня сладко заныл низ живота, когда Ван Дорн бросил в мою сторону тяжелый взгляд. И задержался не на арестантском браслете. А на подоле юбки. Сегодня я была при полном параде, застегнута на все пуговицы, в плотных чулках, которые надежно скрывали синяки на коленках. А на шею под рубашку я повязала шелковый шарфик. Сегодня можно было не сверкать неприличными частями тела, вот я и запаковалась в свой «мундир». Юбка, рубашка, жилет, пиджак. И наброшенная на плечи мантия с акульей эмблемой. И волосы заплела в тугую косу.
Но когда Ван Дорн на меня посмотрел, я ощутила себя еще более голой, чем вчера.
И начала представлять себе, как он с меня все эти нелепые тряпки безжалостно сорвет.
Или наоборот, оставит в них. И трахнет с каждой стороны, чтобы я осознала, что никакие форменные шмотки…
Или нет! Когда это дурацкое заседание закончится, я выйду наружу, а Ван Дорн со своей непередаваемой интонацией скажет: «Мисс Бельфлер, у меня тут встал один вопрос…» И уведет в свой кабинет. Щелкнет замком. А потом схватит меня за косу, и…
— Мисс Бельфлер! — раздался голос ректора, и я сообразила, что все молчат и смотрят на меня.
— Что? — невинно улыбнулась я. Вообще, конечно, рискованное дело крутить в голове разные не очень приличные мысли, когда сидишь на стуле напротив всего высшего руководства колледжа.
— Вы слышали мой вопрос? — спросил Ван Дорн.
— Честно говоря, нет, — ответила я. — Извините. Задумалась.
Наши с Ван Дорном взгляды опять сцепились. И мне сейчас ужасно хотелось, чтобы он точно узнал, о чем это я таком задумалась, что прослушала и что он сказал ректору, и о чем меня спросил.
В глазах Ван Дорна вспыхнуло пламя. Кажется, он сам догадался.
— Я повторю, мне не сложно, — уголки его губ дрогнули. Самую малость, обозначив даже не улыбку, а тень улыбки. А я в очередной раз подумала, как же он хорош!
— Мисс Бельфлер, насколько опасно может быть обучение темной магии? — спросил Ван Дорн.
— Для кого? — усмехнулась я. — Для учеников? Для преподавателя? Для окружающих? Или для всего мира?
— Не паясничайте, мисс Бельфлер! — прикрикнула на меня Лурье. — Если вы считаете, что ваша темная магия делает вас такой уж особенной…
— А что, разве не делает? — я приподняла бровь и склонила голову на бок.
— Вы все еще не ответили на вопрос, — сказал Ван Дорн.
— Это опасно, — сказала я. — Ученик может не выдержать и двинуть кони. Мало ли, сердечко слабеньким окажется или еще что. Могут и пострадают родные и близкие. И самым опасным будет момент, когда темная магия уже проснется, а контроля еще не будет. В этот момент плохо будет вообще всем. Но я не понимаю… В Индеворе уже обучались темные маги. Я, Бонни Райс, Салливан Террно…
— Не смей даже произносить имя Салливана, дрянь! — переходя на убийственный ультразвук закричала Лурье.
— Между прочим, в той истории я не виновата, — резко отрезала я.
Лурье побледнела, беспомощно посмотрела на ректора, потом на меня. Потом опустила глаза.
— Извините, — тихо сказала она. — Делаейте, как считаете нужным. Но я уверена, что мы пожалеем, что взяли Бельфлер, а не…
— Профессор Лурье, вы случайно не видели у нас перед входом очередь темных магов, которые мечтают устроиться к нам наставниками? — язвительно спросил Кроули.
Лурье резко выпрямилась. И два декана уставились друг на друга яростными глазами.
— А знаете, почему вы их там не видели? — подался вперед Кроули, почти осязаемо расплескивая ярость.
— Так, господа деканы, я прошу вас успокоиться, — ректор похлопал ладонью по столу. Хотел, видимо, жестко так постучать. Но напрячь руку забыл, так что вышло этакое «шлеп-шлеп-шлеп». — Мисс Бельфлер, скажите, а нельзя ли… мнээ… провести обучение в некоторой… ээээ… изоляции? Скажем, мы выделим вам коттедж в дальней части нашей территории. Один из тех, где квартирует технический персонал, обслуживающий территорию. Всех остальных… мнээээ… удалим на безопасное расстояние. А когда все будет закончено, и ваш ученик…
— Или ученики, — вставил Кроули.
— Или ученики, — согласился ректор. — В общем, когда они перестанут быть опасными для окружающих, вы все вернетесь обратно. В лоно, так сказать, родной альма матер. А?
«Как это миленько!» — язвительно подумала про себя я.
— Увы, — я развела руками. — Такое совершенно невозможно.
— Но почему?— искренне удивился декан. — Ведь это нормально! Для обучение боевой огненной магии у нас есть защищенный павильон номер три. И удаленный полигон. Если вы говорите, что ваш воспитанник в какой-то момент станет опасным, значит…
— Видите ли, ректор Картер, — мягко сказала я, наблюдая краем глаза за Ван Дорном. Не потому что хотела считать какую-то реакцию. Просто мне нравилось на него смотреть, и я не хотела упускать такую возможность сейчас. — Темная магия — это наши с вами низменные инстинкты…
— Попрошу без инсинуаций тут! — возмутился ректор. — У меня нет никаких низменных инстинктов!
— Хорошо, не буду приводить вас в пример, вы безупречны, — сговорчиво ответила я. — Но в любом случае, темный маг нуждается в других людях. Особенно в процессе обучения. Ему нужно остро и максимально больно ощутить свою инаковость. Вдохнуть осуждение и отвращение. Принять свою порочность и открыть свою душу тьме. Без других людей, без их искренних эмоций, инициация темного мага просто не произойдет. Он останется обычным невыносимым мудаком.
Двое заместителей ректора заперхали, закашлялись. Принялись прикрывать лица тетрадками. Понятно, ржут и стесняются.
А Кроули, не стесняясь улыбался от уха до уха.
Лурье аж затрясло, кажется, ей показалось,
