- Куда пойдем? – спросил он, поскольку они уже миновали засыпанную песком траву на краю лужайки и вышли на открытый берег, который широкой золотистой лентой тянулся на несколько миль в обоих направлениях. – Вместе с другими к купальным домикам? Или же в другую сторону – к уединению?
- Непременно, в другую сторону, - сказала она, тотчас же возвращаясь к тому кокетливому настроению, какое она демонстрировала в начале их прогулки. – Как я смогу заставить Вас влюбиться в меня, если нас будет отвлекать компания других людей? И как Вы сможете заставить меня влюбиться в Вас?
- Тогда идем в этом направлении, - сказал он, сворачивая направо. – Я бы обвинил Вас в малодушной трусости, если бы Вы сделали другой выбор, Вы же знаете.
- Да, знаю, - ответила она. – Вы уже влюблены в меня, Алистер? Я еще не влюбилась в Вас, хотя несколько часов из наших двадцати четырех уже прошли. Мое представление о Вас как об удачливом повесе сходит на нет. Вам бы следовало получше убеждать меня.
Он улыбнулся и крепче взял ее под руку.
Она по-настоящему забавлялась, с некоторым удивлением осознала Кэролайн, когда они развернулись в направлении противоположном тому, в котором шагала группа молодых людей, и направились вдоль пустынного берега. Даже мысль о том, что ей не следовало бы уходить с ним в одиночестве, без компаньонки, не тревожила ее. В конце концов, предполагалось, что они обручены, или, во всяком случае, вскоре обручатся. Она уклончиво сказала Ройстону как раз перед ленчем, что, «да, конечно же, виконт Линдон сделал ей предложение, но они пока еще не уладили этот вопрос окончательно». Они собирались пойти прогуляться днем. Смысл был таков, что они собираются все окончательно уладить во время прогулки.
Она веселилась вовсю. Была какая-то необъяснимая свобода в том, чтобы проводить время с мужчиной без необходимости задаваться вопросом: не пытается ли он придумать какой-нибудь способ, чтобы избавиться от нее. И иметь право говорить на любую тему, которая приходила на ум, потому что она не пыталась произвести на него впечатление. Они говорили о вещах, о которых раньше она не смела даже думать – например, об удовольствии, которое мужчина и женщина могут извлечь из совместного пребывания в постели. Милостивые небеса.
Было забавно – флиртовать, не боясь, что ее обвинят в излишнем легкомыслии. Это все из-за пари. Она должна была флиртовать. Он бы счел ее жалкой, если бы она этого не делала. И, определенно, было забавно флиртовать с ним. С виконтом Линдоном. Алистером. Это, скорее, походило на сон. Вчера в это же время она старательно игнорировала его, потому что очень сильно ощущала силу его притягательности.
- Где Вы думали, Вы были вчера вечером? – спросила она.
Он искоса глянул на нее, прикрыв глаза.
- На небесах, - ответил он.
- Как не стыдно! – сказала она, сдерживая свой пытавшийся вырваться наружу смех. – Такие плотские удовольствия неуместны на небесах.
- Тогда, возможно, хорошо, - произнес он, – что мои поступки делают весьма вероятным, что после смерти я отправлюсь совсем в другое место. Небеса без радостей секса были бы очень унылым местом.
Ей следовало бы быть шокированной. Но она не была и наслаждалась свободой от необходимости притворяться, что она возмущена.
- Где, по-вашему, Вы были? – вновь спросила она.
- Неважно, - ответил он. – Это не мой секрет. Достаточно будет сказать, что не тот поворот, не та открытая двери или попадание не в ту кровать определенно имеют свою цену. Хотя мне жаль, что это не продлилось дольше.
- Нет, - сказала она. – Это не имеет смысла. Я ведь спала большую часть времени. Кроме того, я ничего в этом не понимаю.
- Я думаю, Кэролайн, - сказал он, вновь бросив на нее взгляд искоса. – Что Вы напрашиваетесь на комплимент.
Так и было. Она хотела знать, почему он хотел, чтобы это продлилось дольше. Она хотела знать, в чем заключалась ее привлекательность. Но даже ее новооткрытая смелость не позволяла ей задать эти вопросы вслух.
- Вы были теплой и нежной, красивой и соблазнительной, - сказал он. – Весьма отзывчивой, томной и обольстительной.
- И все же, - сказала она. – Вы принимали меня за другую. Она тоже такая?
- Скажу только, - промолвил он. – Что я был приятно удивлен.
Она была рада. Как нелепо. Ей хотелось еще комплиментов, но существовали пределы ее дерзости, и она их уже достигла.
- Вы собираетесь к ней сегодня ночью? – спросила она.
- Боже упаси! – ответил он. – Я мог бы обнаружить себя в постели с именинницей – Вашей двоюродной бабушкой Сабриной.
Кэролайн разразилась смехом. Мысленная картина, нарисованная его словами была столь забавна, что сдержаться было невозможно.
- Точно, - сказал он. – Такое себе лучше не представлять, не так ли?– Он захихикал, затем откинул голову и громко рассмеялся.
Они посмотрели друг на друга, и вновь расхохотались, пока он не отпустил ее руку, взял ее ладонь в свою и переплел свои пальцы с ее.
- Кэролайн, - сказал он. – Вы потрясающая молодая леди. Как Вы только посмели найти подобную мысль забавной?
В ответ она опять рассмеялась. Прогуливаться, взявшись за руки с мужчиной, особенно, переплетясь с ним пальцами, казалось намного более интимным, чем просто прогуливаться под руку. Его рука была очень большой и сильной.
- Как Вам понравился Лондон и Сезон? – спросил он.
- О, очень, - сказала она. – Несмотря на то, что все развлечения могут быть довольно утомительными, особенно балы. Каждый обязан делать вид, что не расстроен, когда оказывается без партнера, и притворяться скучающим, когда дело обстоит не так. Я всегда ощущала извращенное желание поступить наоборот.
- И шокировать светское общество, Кэролайн? – сказал он. – Я надеюсь, что Вы никогда не поддавались искушению.
- При обычных обстоятельствах, - сказала она. – Я веду себя крайне благопристойно. Я всегда делаю то, чего от меня ждут. Вот почему Вы никогда не обращали на меня внимания.
Если бы кто-нибудь дал ей сейчас ножницы, - подумала она, - она с удовольствием отрезала бы себе язык. Это же надо произнести такую глупую изобличающую ее фразу!
- Да, - сказал он. – Это может частично все объяснять. Другая же часть объяснения состоит в том, что если бы даже Вы вели себя нестандартно, то все равно оставались бы одной из добродетельных женщин, Кэролайн. Я не имел склонности замечать добродетельных женщин.
- Потому что все они скучны? – спросила она.
- Потому что я не могу уложить их в постель, прежде не вступив с ними в брак, - ответил он.
- Ах да, конечно, - сказала она. – Поэтому я не должна чувствовать себя ничтожной, только оттого, что Вы не обращали на меня внимания. Я не должна чувствовать себя непривлекательной, потому что, знаменитый повеса виконт Линдон никогда не позволял своему взгляду натолкнуться на меня? Как обнадеживающе.
