- Вы – сумасшедший, - сказала она.
- Снова обвинения? – он привлек ее к себе и еще раз поцеловал. За жарким поцелуем последовала усмешка. – Насколько хорошо Вы плаваете? Держу пари, что Вы не сможете плыть наравне со мной.
- Новое пари? – спросила она. – Я приму его, как и следует благородному джентльмену. Каков будет приз?
- Поцелуй, - сказал он.
- Договорились, - сказала она, бросилась в воду и поплыла со всей своей энергией, значительной сноровкой и изяществом вдоль берега. Он ленивым кролем плыл рядом с ней, не делая попыток обогнать ее.
После нескольких минут она вдруг кое-что сообразила.
- Где заканчивается гонка?- задыхаясь, окликнула она его.
Он рассмеялся и сделал несколько более энергичных гребков, так что оказался на корпус впереди нее. Затем он развернулся и поймал ее в свои объятия.
- Здесь, - сказал он, и заявил о своих правах на приз без дальнейшего промедления. – Вы остыли?
- Остыла? – сказала она, задыхаясь. – После такого заплыва?
- Я имел в виду, - пояснил он. – Сексуальный жар прошел?
- Ох, - сказала она, отводя глаза. – Вы об этом.
- Теперь, - сказал он. – Как бы нам вернуться обратно к дому и попасть внутрь, как если бы ничего особенного не произошло, и мы возвращаемся с самой благопристойной прогулки? Это будет нелегко, Кэролайн.
- Я бы могла сказать Вам это, - насмешливо заметила она. – Прежде, чем Вы совершили подобную глупость. Вы не подумали об этом, ведь так?
- Это была не глупость, - ответил он. – Если бы я этого не сделал, Кэролайн, Вы бы потеряли и свою невинность, и свою девственность, о которой говорили ранее. Мы оба знаем это.
- Ох, - сказала она снова, отворачиваясь, чтобы выбраться на берег. – Значит, я должна поблагодарить Вас за выказанные галантность и сдержанность, Алистер? Сдержанный повеса. Здесь, кажется, налицо противоречие в терминах, не так ли?
- Возможно, - произнес он, шагая рядом с ней. – Я надеюсь завоевать Ваше восхищение, а потом и Вашу любовь.
- Вздор, - сказала она. – Мне холодно.
- Вы можете закутаться в мой сюртук, - сказал он. – Солнце быстро согреет нас. И высушит.
- Ох, - внезапно застонала она, когда они побежали по берегу к их замку и вещам. – Вы только посмотрите на меня! Нет! Не смотрите! О Боже!
Но нельзя было ожидать, что за один короткий день он обретет всю галантность в мире. Он посмотрел на нее - рассмеялся и присвистнул. Ее платье облепило ее словно вторая кожа.
- Я никогда в жизни не была столь унижена, - сказала она, одергивая муслин спереди, так что сзади четко обозначились восхитительные контуры ее ягодиц. - Прекратите смеяться! И прекратите смотреть! Я сейчас умру!
Он поднял свой сюртук, накинул его ей на плечи и привлек ее к себе. Он обнял ее и прекратил смеяться.
- Я никогда не видел более прелестных форм, нежели Ваши, Кэролайн, - сказал он. – Но обещаю никому не говорить, что я видел их с такой ясностью. Эта тонкая материя будет почти сухой к тому времени, когда мы приблизимся к дому. И мой сюртук скроет большую часть Вашего тела.
- У меня никогда в жизни не было дня вроде этого, - сказала она, уткнувшись лицом в его влажную рубашку. – Я все ожидаю пробуждения. И все потому, что Вы открыли не ту дверь прошлой ночью.
- Я все больше и больше радуюсь, что сделал это, - сказал он. И услышав свои слова и обдумав их, он удивился – и немало встревожился, обнаружив, что именно так он и думал.
Каким-то чудом Кэролайн удалось добраться до своей комнаты, не будучи замеченной никем кроме любопытного лакея. Конечно, он мог бы решить посплетничать в помещениях для прислуги, но она не желала об этом думать. И, конечно же, Летти заметила ее растрепанные волосы и мятое влажное платье, когда Кэролайн позвонила в колокольчик, чтобы распорядиться о воде для ванны.
- Был такой теплый день, - сказала она с обворожительной улыбкой, как будто была обязана давать объяснения своей горничной. – И вода выглядела такой заманчивой, Летти.
- Хмм, - сказала Летти, фыркнув. – Если Вы были с ним, госпожа, то тогда Вы сказали достаточно.
Кэролайн сделала вывод, что Летти была о нем не слишком высокого мнения.
Синтия зашла в ее комнату, когда она вытирала волосы полотенцем после ванны. Кэролайн была очень благодарна невестке за то, что та не пришла получасом ранее.
- Кэролайн, - сказала та. – Теперь все улажено? Вы – помолвлены? Все это настолько неожиданно, что к этому очень трудно привыкнуть. Он очень красив, и я видела, насколько сильно он тебя привлекает. Но, ох, дорогая, я надеюсь, что твое опрометчивое поведение не сделает тебя несчастной.
Кэролайн не могла вынести, чтобы ее невестка так скверно думала о ней.
- Единственным опрометчивым поступком, который я совершила - было то, что я солгала Ройстону, - сказала она. – Я думала, что он собирается вызвать лорда Линдона на дуэль, Синтия, и тебе так же, как и мне, известно, кто одержал бы верх на этой дуэли.
- Ты не приглашала его в свою комнату? – спросила Синтия.
- Конечно же, нет, - презрительно ответила Кэролайн. – Он перепутал мою комнату с чьей-то еще. С комнатой леди Пламтри, полагаю.
Эта мысль ранила.
Синтия выглядела потрясенной.
- Ты солгала Рою, - сказала она, – когда он отсылал этого человека прочь, Кэролайн? Он приказал ему уехать в течение часа.
- Ох, Господи, - сказала Кэролайн.
- А теперь вы обручены? – спросила ее невестка.
Кэролайн опустила полотенце и взяла щетку. Если она скажет «нет», то не сможет провести вечер с Алистером. И завтрашнее утро. Она могла бы снова стать собой – мудрой, рассудительной, сказав лишь одно слово. Было бы рискованно не сказать «нет». Очень рискованно. Но были вечер и утро, которые она могла бы провести с ним, если бы солгала. Или не сказала бы всей правды.
- Я дам ему свой ответ завтра утром, - сказала она. – Он любезно дал мне немного времени, так как до этого мы совсем не знали друг друга, Синтия.
Ох, это уже была откровенная ложь. Сперва - Ройстон, теперь – Синтия. Раньше она никогда не лгала.
- Поступай мудро, - сказала Синтия, задержав руку на дверной ручке. – Возможно, ты была скомпрометирована, Кэролайн, но никому кроме нас нет надобности знать об этом, и я не вижу смысла принуждать тебя провести оставшуюся часть жизни с этим мужчиной, каким бы красивым и очаровательным он ни был.
Она неожиданно улыбнулась.
- Почему повесы столь неотразимы?
- Вероятно, они и не были бы повесами, если бы не обладали такой внешностью, - сказала Кэролайн. – Женщины сами не позволяли им создать хорошую репутацию.
