- Вы выиграли пари, - сказал он.
Она выиграла его? Ее мозг медленно соображал.
- Как?
- Вы заставили меня полюбить Вас, - сказал он. – Возьмите чек. Он Ваш.
Она подняла руку. Он выпустил из пальцев листок, едва только она дотронулась до него. Но она не подхватила его. Он опустился на траву между ними.
- Нет, - сказала она, закрывая глаза. – Нет, пожалуйста, Вы обещали не лгать.
- И я не солгал, - сказал он. – Вчера был счастливейший день в моей жизни, Кэролайн. Но дело не только в этом. Он изменил мою жизнь. Он заставил меня осознать, что я потратил впустую тридцать драгоценных лет из отпущенных мне семидесяти, если мне повезет. Он заставил меня понять, что мне нужно больше, чем я сам и мои личные удовольствия. И он заставил меня понять, что больше всего я хотел бы чувствовать себя необходимым. Одному человеку. Тому же самому человеку, в котором нуждаюсь я. Вам.
- Нет, - сказала она, вновь разглядывая свои руки. – Вы пытаетесь поступить благородно. Вы все еще думаете, что обязаны жениться на мне, и хотите убедить меня в этом. Не будьте жестоким.
Жестоким? Он увидел проблеск надежды. Жестоким?
- Но ведь вопрос о браке не стоит, - сказал он. – Вы не любите меня, Кэролайн. А ведь любовь должна быть взаимной, чтобы Вы вышли замуж, ведь так?
Она посмотрела на него, в ее глазах застыло мучение и что-то еще.
- Никто не может измениться за один день, - сказала она. – Я была бы дурой, если бы поверила.
Надежда росла. Если бы от слов, которые они скажут друг другу, не зависело так много, он посмеялся бы над дней, поддразнил бы ее и вынудил бы признаться, что она ему солгала. Но он так боялся за свое собственное хрупкое сердце, так боялся поверить, что то, что подсказывал ему разум, было правдой.
- Нет, - сказал он. – Нам обоим понадобился бы не один день, Кэролайн. Думаю, это заняло бы у меня много дней – почувствовать чудо перемен, которые произошли со мной – Вы взамен бесчисленного множества женщин. И у Вас это тоже заняло бы много дней, возможно, даже всю жизнь, - научиться доверять мне и поверить, что такое могло случиться. Но мы никогда не узнаем, ведь так, возможны ли такие изменения. Пожалуй, это даже к лучшему. Привычное более безопасно и, пожалуй, более удобно, чем неведомое.
Он смотрел, как она опустила руки и вытерла ладони о платье, словно они были влажными. Ее глаза были устремлены под ноги. А затем она внезапно наклонилась, подняла его банковский чек и протянула его ему, не отрывая глаз от листка.
- Чек Ваш, - сказал он.
Она покачала головой и прикусила верхнюю губу.
- Нет, - сказала она. – Я не принесла пятьдесят фунтов, чтобы дать их Вам. Вы сказали, что если мы оба выиграем или оба проиграем, то мы будем квиты. Так вот, мы квиты.
- Кэролайн? - спросил он, забирая чек из ее пальцев, сворачивая его и засовывая его обратно в карман. Он почувствовал, что задержал дыхание.
- Я солгала, - сказала она. – В конце концов, я ведь не джентльмен?
Он легко пробежался костяшками одной руки по ее щеке, а затем сжал подбородок и приподнял ее лицо.
- Я солгала, - более решительно сказала она вновь с ноткой вызова в голосе, хотя глаза ее подозрительно блестели. – Теперь скажите мне, что Вы тоже солгали, Алистер.
Ее глаза исполнились тревоги.
- Не говорите мне, что Вы тоже солгали. Пожалуйста?
- Почему Вы произнесли мое имя?
Он смотрел на ее губы.
- Потому что я безумно увлеклась Вами с первого раза, как увидела Вас, - сказала она. – Потому что я думала, что вижу сон. И мечтала, чтобы это были Вы.
- Безумно увлеклись? – сказал он.
- Я называла это любовью, - сказала она. – До вчерашнего дня. Теперь я знаю, что это не было любовью. Только увлечением. Я не любила Вас до вчерашнего дня.
Он положил руки ей на плечи.
- И что мы будем делать? – спросил он.
- Не знаю.
Она положила обе ладони ему на грудь.
- Я хочу опять строить с Вами замки из песка, - сказал он. – И плавать с Вами, и разговаривать, и смеяться. Я хочу любить Вас. И заниматься с Вами любовью. Я хочу завести с Вами детей.
Она подняла на него взгляд.
- Ох, - сказала она.
- Я рад, что Вы согласны.
Он улыбнулся ей и кратко прикоснулся к ее лбу своим.
- Вы рискнете выйти замуж за повесу, Кэролайн?
- Да, - сказала она. – Алистер, я ужасно неопытна. Я не знаю, как…
Он крепко поцеловал ее.
- Мы будем учить друг друга, - сказал он.- Мы вернемся обратно в школу. Оба. На всю нашу оставшуюся жизнь.
- Учить друг друга? – спросила она.
- Я научу Вас заниматься любовью, - сказал он. – А Вы научите меня любить. Согласны?
Она рассмеялась и прильнула к нему.
- Согласна, - произнесла она. – Но думаю, что Ваши занятия будут более возбуждающими, чем мои.
Он тихо рассмеялся.
- Если Вам так не терпится начать, - сказал он. – Нам бы следовало открыть эту нашу школу как можно скорее. Я поговорю с Вашим братом. Как насчет особого разрешения и дома Вашего брата на следующей неделе?
- Для бракосочетания? – спросила она, и глаза ее расширились.
- И для брачной ночи, - сказал он.
- Ох, - сказала она.
- Вы восхитительно произносите «да», - сказал он, опуская голову, чтобы поцеловать ее в шею. – Неделя – ужасно долго для ожидания, любимая.
- Ммм, - сказала она, прижимаясь к нему всем телом.
- Если бы не Амазонка, - сказал он, пока его руки ласкали ее груди. – Я мог бы попытаться совершить еще несколько ночных экскурсий.
- Ммм, - сказала она.
- На следующей неделе мы отправим ее к изножью еще чьей-нибудь кровати, - сказал он, скользя руками по ее талии и бедрам. Обхватывая ее ягодицы и плотно прижимая ее к средоточию его собственного желания.
- Ммм, - сказала она.
Он вновь прижался ртом к ее губам и погрузил язык глубоко в ее в рот. Один раз, второй, прежде чем вынуть его и на дюйм отодвинуться.
- Кэролайн, - сказал он, приглаживая одной рукой ее нагретые солнцем темно-рыжие волосы. – Мне нужно от Вас не только это, Вы ведь знаете. Мне нужны Вы. Раньше я хотел тела. Я никогда не хотел личность. Теперь я хочу Вас. Я хочу соединить свое тело с Вашим так, чтобы мы были столь близки, насколько это вообще возможно, чтобы мы разделили друг с другом все, что можно разделить. Я возбужден из-за Вас, как Вы, наверняка, заметили. Но именно из-за Вас, а не только из-за прекрасного тела, которое является домом для Вашей души.
Она медленно улыбнулась ему.
- Соединить Ваше тело с моим, - сказала она. – Знаете, как сама эта мысль заставляет слабеть мои колени, Алистер? Не ждите робкую невесту. Боюсь, что я буду очень страстной. И все остальное, о чем Вы сказали – тоже. О, я чувствую слабость во всем теле. Именно этим любовь отличается от простой влюбленности, ведь так? Жаждать тела другого человека, а вместе с ним – и всего остального тоже – вплоть до самой души.
