Но вдруг случилось чудо: мы услышали приближающийся лязг гусениц, вызвавший у всех вздох облегчения: мы увидели три танка T-IV в сопровождении трех бронетранспортеров.
Я обратился к командиру головного танка, который назвался оберштурмфюрером СС Ханзеном: это были остатки танковой дивизии СС «Нордланд», которая в соответствии с полученным приказом уходила на север.
Рассказав Ханзену о нашем намерении попытаться прорваться, я приказал ему двигаться медленно, так, чтобы наша группа на пути к Цигельштрассе была под защитой танков.
Словно черные тени, мы двинулись вперед рядом с танками. Борман и доктор Науман шли почти вровень с башней с левой стороны от танка. Доктор Штумпфеггер и я шли позади них...
Нервы были напряжены до крайности. Каждый осознавал, что речь идет о жизни или смерти. Внезапно противник открыл сильный огонь. Через мгновение мощное пламя неожиданно вырвалось из нашего танка. Борман и доктор Науман, шедшие впереди меня, были отброшены взрывной волной.
Я тотчас же упал на землю. Доктор Штумпфеггер свалился прямо на меня. Я потерял сознание... Видимо, взрывной волной меня отбросило к развалинам какого-то Дома. Я еще ничего не видел. С трудом, опираясь на руки, прополз я метров примерно сорок, пока не наткнулся на что-то. Я нащупал стену: должно быть, это было противотанковое заграждение. Я решил передохнуть, спустя некоторое время ко мне вернулось зрение. Тут я увидел шатающуюся фигуру, она подошла поближе, и я узнал второго пилота Гитлера Георга Бетца, который тоже участвовал в прорыве... Он сказал, что, вероятно, произошел взрыв танка, который разбросал в стороны нас четверых Бормана, Наумана, Штумпфеггера и меня. Поддерживая друг друга под руки, мы медленно направились к Адмиралспаласту.
...После всего случившегося я пришел к убеждению что групповой прорыв из Берлина нереален. Поэтому вся группа была распущена. Каждый в отдельности должен был попытаться (по возможности переодевшись в цивиль ную одежду) прорвать кольцо противника...»
После этого Бормана видели. Кто — живым, кто - мертвым.
Версии, мифы, рабочие гипотезы
Так что, погиб Борман в то утре Или все-таки ему удалось вырваться из Берлина?
Эти вопросы мне не раз задавали друзья и читатели особенно после публикации в журнале «Вокруг света» в 1984 году очерка «Тайна майской ночи», в котором, в частности, была опубликована история поисков нацистского преступника, предпринятых Полом Мэннингом.
Должен сказать, что подобные вопросы возникали (и оставались без четкого ответа) и в ходе расследований и самого Нюрнбергского процесса сорок лет назад.
Попробуем же сегодня, вооружившись и архивными материалами, и официальными документами различной давности, и, наконец, публикациями самого последнего времени, проанализировать сумму имеющейся на сей счет информации.
И возьмем для начала версию о том, что Борман погиб в том огненном кольце — в пользу нее говорит немало показаний лиц, допрошенных по делу. Вот свидетельства.
Артур Аксман, руководитель гитлерюгенда. «Невысокий человек в форме обергруппенфюрера был убит на мосту в Пихельсдорфе (крайне западная часть Берлина)».[9]
Вильгельм Баур, личный пилот Гитлера: «Похожий мужчина был убит на берлинской улице Цигельштрассе».
Отто Беренс, обершарфюрер, участник прорыва: «Я видел труп невысокого генерала СС».
Отто Гюнше, адъютант Гитлера: «Обергруппенфюрер был убит во время прямого попадания в танк, под прикрытием которого он шел в районе моста Вайдендаммер- брюкке».
Вилли Беринг, шофер имперской канцелярии: «Я опознал труп обергруппенфюрера по портупее в районе Фридрихштрассе».
Хуан Пинар, испанский солдат, участник попытки прорыва: «Обгоревший труп генерала СС вытаскивали из подбитого танка».
Итак, свидетельства разных людей, допрошенных в разное время и не имевших возможности согласовать свои показания, при всей противоречивости в деталях, едины в главном: Борману не удалось вырваться из окруженного Берлина.
Попытки засвидетельствовать смерть начальника партийной канцелярии (и тем самым, заметьте, предотвратить дальнейшие его поиски) были предприняты и во время Нюрнбергского процесса.
Так, по требованию защиты был допрошен начальник имперского гаража, личный шофер Гитлера упоминавшийся Эрих Кемпка. Свидетеля первым допрашивал адвокат Л. Бергольд. 3 июля 1946 года Кемпка пересказал уже известную читателям историю прорыва группы Бормана в ночь с 1 по 2 мая. Свои показания он закончил следующими словами:
— По-моему, на той стороне, по которой шел Мартин Борман, возникло пламя. Я сам взрывом был отброшен в сторону и потерял сознание. Когда я пришел в себя, ничего видеть не мог — меня ослепило пламя...
Продолжая допрос свидетеля, адвокат, видимо, стремился получить более твердое показание о смерти Бормана именно при описываемых обстоятельствах. Он задает Кемпке «наводящий вопрос»:
— Свидетель, вы видели при этом, как Борман упал, когда возникло пламя?
Тут Кемпка дает «дополнительное разъяснение»:
— Да, я заметил одно движение Бормана. По-моему, он падал, его относило взрывом.
Бергольд продолжает дожимать:
— Этот взрыв был таким сильным, что, по вашим наблюдениям, Мартин Борман погиб от него?
Ответ:
— Да, я совершенно определенно полагаю, что из-за силы этого взрыва он лишился жизни.
Тут уж судьи Международного трибунала, обычно воздерживающиеся от допросов свидетелей, считают нужным вмешаться. Председательствующий задает вопрос:
— Как далеко вы находились от Бормана?
Кемпка: Примерно в трех метрах.
Председательствующий: Затем снаряд попал в танк?
Кемпка: Нет, мне кажется, что не снаряд, а панцер- фауст, выброшенный из окна, попал в танк.
Председательствующий: Затем вы видели вспышку и потеряли сознание?
Кемпка: Я внезапно увидел пламя и через долю секунды заметил, как рейхсляйтер Борман и статс-секретарь Науман были отброшены от танка. Я сам в тот момент был отброшен в сторону и потерял сознание. Когда пришел в себя, я не мог ничего видеть. Стал пробираться ползком и полз до тех пор, пока не наткнулся головой на противотанковое заграждение. (Как видите, Кемпка утверждает примерно то же, о чем напишет в книге «Я сжег Адольфа Гитлера».)
В ходе последующих допросов показания бывшего шофера стали еще более неопределенными и расплывчатыми, Вконец запутавшись в объяснениях, он вдруг неожиданно заявил:
— Я не видел Бормана непосредственно у танка…
Если при оценке показаний Кемпки учесть, что дело происходило между двумя и тремя часами утра, то есть во мгле, можно представить себе, насколько серьезно следует воспринимать его ответ.
Любопытно, что наблюдавший допрос участник Нюрнбергского процесса, будущий автор целого ряда книг о тех днях, член Президиума Советского комитета защиты мира А. И. Полторак, с которым меня свела судьба во время работы в Комитете, рассказывал, что на всех, кто присутствовал при допросе Эриха Кемпки, он производил впечатление жалкого враля.
«Кстати замечу,— заканчивает А. И. Полторак одну из глав своей книги «Нюрнбергский эпилог»,— что в ходе процесса кое-кто утверждал, что и Эйхман мертв. Не прошло и пятнадцати лет, и он «воскрес из мертвых», после чего был судим и повешен».
К слову сказать, в день, когда адвокат Бергольд предложил аннулировать «дело», пришло сообщение Якоба Гласа, личного шофера Бормана. Глас заявил, что «абсолютно убежден в том, что мужчина, которого он видел на днях на одной из улиц Мюнхена, был Борман». Вторым человеком, опровергшим версию о смерти рейхсляйтера, оказался немецкий писатель Генрих Линау. Он выступил в печати с утверждением, что случайно встретил Бормана в поезде Гамбург — Фленсбург.
Разбирая вариант «Борман остался жив», нельзя не коснуться вопроса о его «гибели» возле пресловутого танка, о котором столь часто упоминали свидетели.
Действительно, под утро 2 мая в северо-западной части Берлина, которая практически уже была блокирована нашими войсками, наблюдалось скопление танков и самоходных орудий. Вероятнее всего, тех самых, что составляли группу прикрытия обитателей бункера имперской канцелярии. Был ли среди них Борман?
Маршал Жуков, вспоминая эти часы и обстоятельства, впоследствии напишет:
«Не помню точно времени, но как только стемнело, позвонил командующий 3-й ударной армией генерал И. Кузнецов и взволнованным голосом доложил: — Только что на участке 52-й гвардейской дивизии прорвалась группа немецких танков, около двадцати машин, которые на большой скорости прошли на северо-западную окраину города.
Было ясно, что кто-то удирает из Берлина. Возникли самые неприятные предположения. Кто-то даже сказал, что, возможно, прорвавшаяся танковая группа вывозит Гитлера, Геббельса и Бормана.
