Ты.
Я кивнула, чувствуя, как улыбка расползается на моём лице.
— Вот так гораздо лучше. Теперь звучит… теплее.
Калеб рассмеялся тихо, но искренне, и это смягчило напряжение, которое всё ещё держалось между нами.
— Но только наедине, — добавил он. — В участке — никакой фамильярности.
— О, не сомневайся, лейтенант, я соблюдаю правила, — парировала я с притворной серьёзностью, что заставило его снова улыбнуться.
Он шагнул ближе, его рука чуть коснулась моей щеки, а взгляд стал глубоким, как тёмные воды.
— Ты заставляешь забывать, почему эти правила вообще существуют, — тихо сказал он.
Моё сердце забилось быстрее, но я сохранила внешнее спокойствие, подняв подбородок.
— Тогда не думай о них. Хотя бы сейчас.
Он не ответил, только снова склонился к моим губам, и в этом поцелуе было что-то новое. Нежное, неторопливое, почти интимное.
Когда он отстранился, я улыбнулась.
— Так-то лучше, — сказала я тихо, глядя прямо в его глаза.
— Так-то лучше, — согласился он, его голос был чуть хрипловатым, и внутри снова начал закручиваться узел желания.
Калеб отступил, снова обретая свою привычную сдержанность.
— Думаю, на сегодня нам стоит остановиться, — сказал он, его голос был мягким, но уверенным.
Я кивнула, соглашаясь с ним. Конечно, я бы с удовольствием продлила этот момент. Он был такой уютный и… немного семейный. Но Калеб прав. Всего понемногу.
— Ты прав. Завтра будет сложный день.
Он проводил меня до двери моей комнаты, не торопясь. Остановившись, он задержал взгляд на мне ещё на мгновение.
— Спокойной ночи, Эвелин, — сказал он, его голос звучал чуть теплее, чем обычно.
— Спокойной ночи, Калеб, — ответила я с лёгкой улыбкой.
Он тянет меня за руку, привлекая к себе, касается моих губ своими, разрывает поцелуй раньше, чем мне бы хотелось и разворачивается и направляясь в свою комнату, оставляя за собой ощущение тепла и покоя.
Закрыв дверь, я прислонилась к ней спиной, позволив себе улыбнуться в темноте. Это было странное чувство — впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой.
Забравшись под одеяло, я закрыла глаза, а мысли о Калебе, его руках, его голосе, его улыбке мелькали в моём сознании. Но вместо того, чтобы держать меня в напряжении, эти мысли приносили тепло.
Скоро я провалилась в сон, глубокий и спокойный, как будто на время все проблемы остались за пределами этой комнаты. Впервые за долгое время я заснула с ощущением, что всё будет в порядке.
Проснувшись, я почувствовала странное тепло, которое разливалось не только по телу, но и, словно, по душе. Всё ещё наслаждаясь воспоминаниями о вчерашнем вечере, я встала и направилась в сторону кухни.
Там меня встретил аромат кофе и чего-то ещё — чего-то тёплого и домашнего сделанного моим мужчиной. Пока мы в этой квартире — он мой. Пока я «в командировке» — он мой.
— Доброе утро, — произнёс Калеб, стоя у плиты. Его взгляд, тёплый и чуть встревоженный, пробежался по мне, словно изучая. Он искал что-то, но, не найдя, расслабился и улыбнулся.
Я знала, что он боялся увидеть сожаление. Думал, что я начну отстраняться, но этого не случилось.
— Думал, я скажу, что тебе все приснилось? — мысленно обратилась я к нему, но вслух ничего не сказала. Вместо этого решила: я продлю этот момент. Потому что в нём мне хорошо.
Подошла ближе. Ближе, чем стоило.
— Доброе, — ответила я, улыбнувшись и позволив ему самому решить, что будет дальше.
Его рука на мгновение зависла в воздухе с чашкой кофе, но вместо того, чтобы передать её мне, он медленно поставил её на стол. А потом его руки обхватили меня, притягивая ближе.
Я не успела даже вдохнуть, как его губы накрыли мои. Они были тёплыми, с лёгким привкусом кофе, и я ощутила, как снова растворяюсь в этом мгновении.
Когда поцелуй закончился, я тихо рассмеялась.
— Ты отлично готовишь кофе.
Мы позавтракали, не торопясь, обменявшись несколькими шутками и лёгкими касаниями. Но, как только мы вышли из дома, всё изменилось.
В карете, которая направлялась в участок, он был всё тем же серьёзным Калебом, каким я его знала до вчерашнего вечера. Вся нежность исчезла, оставив место сосредоточенности.
— На работе только работа, — сказала я себе мысленно, и это мне подходило. В конце концов, на кону была моя жизнь. Мне нужна была вся моя концентрация.
Когда мы приехали, Лайза уже ждала нас у входа. Она села в карету, её взгляд быстро пробежался по мне, оценивая. Не знаю, как именно она это делает, но я четко уловила момент, когда она всё поняла. Эта чертовка сразу заметила изменения. Но в чем? А, не важно. Пусть думает, что это мои методы работы.
Её глаза блеснули, на губах появилась хитрая, почти незаметная улыбка. Она хорошо разбиралась в невербальных жестах, и мои слабые попытки оставить личное личным разбились о ее опыт.
Но мне не стоило переживать. Мы обе знали, что главное сейчас — это работа.
Когда мы вернулись в участок, обстановка была напряжённой. Следователи мельтешили по коридорам, прижимая к груди кипы документов. Один из них подошёл к Калебу, шёпотом о чём-то переговариваясь.
— Что-то случилось? — спросила я, подходя ближе.
Калеб повернулся ко мне, его взгляд был сосредоточен.
— Поступило сообщение о ещё одном убийстве. Почерк похож. Нужно проверить, связано ли это с нашим делом.
Лайза, стоявшая рядом, подняла бровь.
— Это уже интересно, — сказала она, скрестив руки. — Возможно, наш «гений» оставил больше следов на новом месте преступления.
— Надеюсь, — коротко ответил Калеб.
Мы добрались до места преступления очень быстро. Это был переулок в более престижной части города, чем в прошлый раз. Высокие здания с изящными фасадами, покрытыми тонким слоем инея, казались чуждыми происходящему.
На месте уже были стражи. Один из них, молодой парень с залипшими в мокром снегу сапогами, отвёл нас к телу.
— Вот он, — сказал он, указывая на лежащего мужчину.
Труп богатого юноши, одетого в дорогой, но безвкусный костюм, лежал на боку. Глаза были открыты, пустые. Его руки сжаты, ногти испачканы землёй, словно он пытался ухватиться за что-то.
Калеб присел рядом с телом, внимательно рассматривая рану на шее.
— Всё как и в предыдущем случае, — сказал он, указав на аккуратный разрез.
— Очень похоже, — добавила Лайза, наклоняясь ближе.
Я молча наблюдала. Место убийства
