на горизонт. Маша сначала просто наблюдала. Она здесь почти никого не знала, только Ирину, с которой недавно познакомилась на пляже. Потом Маша всё-таки расслабилась и подошла ближе к остальным. Солнце медленно опускалось, небо стало мягким, тёплым, почти нереальным.
— Давайте фото! — крикнул кто-то.
— Все сюда! На фоне заката.
Они начали собираться на корме. Самые смелые становились ближе к краю, чтобы в кадр попало море и закат.
— Маша, сюда! Чуть правее!
Она подошла, встала у борта, повернулась к камере, улыбнулась. Потом фотографировавшего её парня позвала девушка, и он отвлёкся. В это мгновение она почувствовала, как кто-то задел её плечом. Рука соскользнула, поручень оказался чуть дальше, чем она ожидала, нога не нашла опоры, паника сковала тело. Падая, она вдруг чётко вспомнила Авигею, а в следующее мгновение холодная вода сомкнулась над её головой. Слабый вскрик растворился в шуме двигателя и музыки. Никто не обернулся. Парень, по вине которого она оказалась за бортом, был слишком пьян, чтобы вообще что-то понять.
— Ещё одну! — сказал кто-то.
Смех, щелчки камеры. Яхта шла на моторе — медленно, уверенно, оставляя за собой ровный след на воде. Только через несколько минут кто-то нахмурился:
— Подождите… а где Маша?
— Здесь была…
— Ты её видел?
Сначала это звучало спокойно, без тревоги. Они начали оглядываться.
— Маша!
Ответа не было. Музыку выключили.
— Может, внутри?
Проверили каюту — пусто. Тишина накрыла резко.
— Подождите…
Кто-то подошёл к борту, посмотрел назад. Туда, где уже ничего нельзя было различить. Только вода и её бесконечная тёмная гладь.
— Она… не могла…
— Стоп. Стоп!
— Разворачивай!
Кто-то уже кричал капитану, голос срывался. Яхта начала поворачивать — медленно, грузно.
— МАША!
Теперь кричали все, вглядываясь в воду. Пытались увидеть хоть что-то, но каждый видел лишь волны, отражение неба и больше ничего.
— Давно её нет? — спросил кто-то, и этот вопрос прозвучал страшнее всего.
Никто не знал. Минуты растянулись, память путалась. Один из парней прыгнул в воду, за ним второй. Они ныряли, всплывали, снова ныряли. Без ориентиров, просто наугад.
— Звони! — крикнул кто-то.
— Куда?!
— Спасателям!
Руки дрожали, мысли путались.
— Девушка… упала за борт… мы… мы не сразу заметили…
Когда прибыли спасатели, уже стемнело. Они задавали вопросы — чётко, коротко.
— Во сколько это произошло?
— Где именно?
— Почему не сразу сообщили?
Ответов не было. Вода стала тёмной, почти чёрной, яхта покачивалась на месте…
Машу так и не нашли, потому что момент был потерян, место — тоже, и всё, что осталось, — это догадка и пустота.
* * *
Сначала это была просто новость — короткая, без подробностей, где-то в ленте, между чужими фотографиями и случайными видео.
«В акватории Чёрного моря ведутся поиски пропавшей девушки…»
Никто не придал значения — таких новостей много. Потом появилось имя — Миронова Мария, и фотография — с лёгкой улыбкой и чуть прищуренными глазами. В городе заговорили, сначала тихо:
— Слышала?
— Говорят, с яхты упала…
— Не сразу заметили…
Потом громче:
— Её так и не нашли…
— Уже сколько дней прошло…
Кто-то пересказывал, добавляя детали, кто-то просто качал головой. Одноклассники узнали не сразу. Смиренков увидел в новостях, позвонил Илье, потом в общий чат написала Вероника — тот самый чат, почти не оживавший всё лето.
«Это правда?»
Долгое время никто не отвечал. Потом появилось одно сообщение:
«Да».
Телефоны начали оживать — звонки, сообщения, короткие, обрывочные фразы.
— Ты слышал?
— Это она…
— Я не верю…
Голоса звучали иначе, с нотками страха, как будто каждый боялся сказать лишнее.
— Это просто совпадение? — спросил кто-то.
— Да, — поддержали. — Конечно.
— Конечно.
Но разговор не заканчивался, он просто становился тише.
— Помните? Авигея тогда говорила… — вдруг произнесла Диана.
И в этот раз её не перебили, тяжёлая тишина повисла в трубке.
— Про Машу… — добавила она. — Помните?
Никто не ответил сразу, но вспомнили все.
«Будешь кататься на яхте… и утонешь…»
Связь как будто на секунду оборвалась, хотя никто не отключался.
— Это бред, — тихо сказал Илья.
Но теперь это звучало иначе, неуверенно, а скорее… как попытка убедить самого себя. И в этот момент стало ясно: это уже не просто случайность — это продолжение. И где-то между словами, паузами и тяжёлым дыханием, в трубке возникло то самое чувство, которое они так пытались забыть — страх… Медленный, тихий, опасный.
* * *
Руслан работал в пиццерии — обычной, шумной, с вечной суетой, липким запахом теста и дешёвого сыра, где по вечерам собиралась странная публика: студенты, случайные компании и те, кто приходил не столько поесть, сколько «перетереть дела» в дальнем углу зала. Был среди них один парень — высокий, с тяжёлым взглядом, которого все называли Азар. Он редко заказывал что-то серьёзное, чаще кофе, но оставлял слишком крупные чаевые, будто платил не за еду, а за возможность сидеть там часами и наблюдать. Однажды он заговорил с Русланом, сначала — ни о чём, потом — с просьбами: передать пакет, подержать у себя коробку «до завтра» … Ничего особенного, «чисто по дружбе». Руслан не задавал вопросов — деньги были лёгкими, а риск казался иллюзией.
В ту ночь всё пошло не так. Руслан уже собирался домой, когда Азар позвонил и попросил срочно встретиться — «на пять минут, очень надо». Место — за пиццерией, у складских ворот, где всегда было темно и пусто. Когда Руслан вышел, там уже были двое. Разговор быстро перешёл на повышенные тона — чужие деньги, какой-то пропавший товар, обвинения, которые сыпались в воздух, не находя конкретной цели. Руслан сначала стоял в стороне, пытаясь понять, что происходит, но потом один из мужчин резко толкнул Азара, тот ударился о стену, и всё вспыхнуло мгновенно, как спичка. Руслан не помнил, как оказался внутри этой драки. Чьи-то руки, крики, удар — он, кажется, оттолкнул кого-то, может, даже ударил, чтобы освободиться, вырваться, уйти… В темноте было невозможно разобрать, кто есть кто. Всё длилось секунды — или вечность, а потом стало тихо. Один из мужчин лежал на земле, Азар тяжело дышал, выругался сквозь зубы и сказал, что «разберётся», велел Руслану идти домой и забыть всё, что видел.
И Руслан ушёл.
А на следующий день он узнал, что тот человек умер.
Удар головой о бетон, внутреннее кровоизлияние. Смерть наступила не сразу — он ещё какое-то время был жив. И вот тогда начали всплывать детали: камеры с заднего двора плохо, но всё же зафиксировали силуэты. Появился свидетель — кто-то из соседнего дома утверждал, что видел, как именно Руслан наносил удар. На коробке, которую он держал для
