кто пришел позже, стояли группами то тут, то там, но при появлении Принцессы в сопровождении Канди вокруг повисла тишина. Внимательные взгляды устремились на Хельгу, а она снова, как тогда в замке, могла ощущать каждого из пришедших в отдельности, как будто они были здесь один на один. Осторожно, всем одновременно, и в то же время каждому по отдельности Принцесса напомнила: «Умерла Ливия Аури». Это были не слова, это было знание, переданное принцессой всем, кто мог ее видеть.
Хельга отпустила руку Канди, поклонилась ей, и подняла руки к небу, а затем стала на колени и направила взгляд в сторону дома.
Спустя мгновение оттуда появилась процессия. Впереди шел Килим, рассыпая из корзины голубые цветы, далее Ронг, Шинно и еще двое воинов несли на руках смертное ложе и Ливию, лежащую на нем в облаке голубых цветов. Позади них шел еще один воин с большим факелом. Они прошли мимо Хельги, установили ложе на середину помоста, поклонились и направились к сложенному костру. Килим рассыпал оставшиеся цветы вокруг костра, а затем, взяв факел из рук воина, бросил его в костер. Пламя вспыхнуло, обретая новую пищу, и побежало по веткам маленькими красно-желтыми змейками.
Килим стал петь песню, слов которой разобрать было нельзя, затем закрыл лицо руками, поклонился костру и остановился. Ронг и Шинно взяли его под руки, и словно слепого, усадили напротив костра, а затем сами устроились рядом. Килим так и сидел, закрыв лицо, лишь один он не должен был видеть продолжения этой церемонии.
Канди подошла к Хельге, помогла ей встать с колен и накрыла ее руки темной тканью. Принцесса, держа ткань на своих руках, направилась к Килиму, а затем медленно и осторожно накрыла ею голову аурита, освободила его руки и, притронувшись к ним губами, повернулась к помосту.
Ее плавные скользящие движения и голубая материя, струящаяся по телу в отблесках пламени костра притягивали все взгляды.
А она, не чувствуя ничего, молча взошла по ступеням на помост и стала ходить по кругу, начиная замысловатый танец, не поддающийся никакому описанию. Ее руки то поднимались к небу, то подобно крыльям опускались вниз, но кружились по кругу, завораживая своим полетом. Танец становился все быстрее, все сложнее, все необъяснимее…
Хельга не видела ничего, она танцевала с небом, с землей, со своим детством, со своими родными, с Ливией. Она соединяла в один круг танца прожитые века, она соединяла в одно целое ночь и день, рассвет и закат.
Жители ночи не отрывая глаз смотрели на этот неповторимый танец Принцессы Смерти, на танец Аури. Они видели голубой цвет, плывущий по кругу в легком тумане, они видели призрачные фигуры ушедших в иной мир, танцующие вместе, они видели туманную хронику прожитых лет, они видели то, что никогда и нигде нельзя увидеть. Хельга танцевала, собирая по крупицам из небытия историю своего рода, историю мира, свою историю. Она вспомнила все, что пережила за эти годы, и даже то, что было за много- много веков до нее. На какой то момент она увидела свою песню, исполненную в замке, остановилась, и уловила краем взгляда едва заметное движение под помостом. Она продолжала танцевать, но уже не так отрешенно, успевая замечать то, что происходит под ее ногами. Там, в глубине, Хельга видела огонь, сидящих вокруг огня тунемов, а они, поддаваясь странному гипнозу танца, смотрели на нее. Хельга понимала, что ни она, ни тунемы не могут видеть сквозь толщу земли, но она ясно чувствовала, что эти маленькие создания готовы к войне, но пока она танцует, тунемы не двинутся с места. Продолжая танцевать, Хельга искала глазами взгляд Ронга. На мгновение ей показалось, что Ронг понял ее, но он смотрел мимо, глядя на клубящийся белый туман. Собрав остатки силы Хельга мысленно просила: "Отзовись!", вдруг Ронг будто услышал ее, посмотрел на Хельгу. Принцесса, не переставая танцевать, указала взглядом на землю. Ронг посмотрел в указанном Хельгой направлении, утвердительно махнул головой и что-то начал говорить Шинно. А Хельга, уже не чувствуя ног, все танцевала и танцевала. Голубая ткань платья, белый туман, красные огоньки тунемов слились в один калейдоскоп красок, поплыли перед глазами, закружились в бешеном ритме. Не в состоянии удерживать более нити прошлого и настоящего, Хельга без сил и без сознания упала на помост.
Глава 6
Хельга проснулась, но еще не открыла глаза, ей показалось, что все, произошедшее за последнее время, это только сон. Она вспомнила свое путешествие из замка, похороны Ливии, улыбнулась этому безумному сну и ей захотелось сейчас же встать и рассказать кому-нибудь об этом. Хельга открыла глаза, приподнялась на локте и тут же замерла. Рядом с ее постелью спал в кресле Шинно. Его уставшее лицо, мятая и испачканная одежда, крепко зажатый в руке меч – все это говорило о том, что сон был явью. Принцесса осторожно села, пытаясь не разбудить своего стража, но легкого шелеста ткани оказалось достаточно, чтобы Шинно вскочил в готовности уничтожить любого, кто посмеет нарушить покой его подопечной.
– Ты проснулась, – улыбнулся он, повертел затекшей шеей, расправил плечи и устало шлепнулся обратно в кресло.
– Да, но как бы мне хотелось, чтобы это было сном…
Хельга сидела на кровати и смотрела на Шинно так, словно видела его в первый раз. Довольно крупного телосложения, мужественный и сильный, уверенный в себе, всегда рядом, всегда готов поддержать и помочь. Мускулистые руки с сильно выдающимися венами, хотя даже эта чрезмерность была красива. Легкая, едва заметная улыбка на губах и бескрайние, бездонные серо-зеленые глаза. Их взгляды встретились и замерли на миг, время перестало существовать вокруг, предоставив им возможность не торопиться, а они проникали взглядом друг в друга, пытаясь понять и объяснить свои чувства, открывая все новые и новые, впуская в себя совершенно необъяснимые ощущения. Хельга почувствовала непреодолимое желание быть еще ближе к нему, она встала и, не отрывая взгляда, подошла ближе, присела к нему на колени, провела ладонью по колючей щеке, вдохнула запах, идущий от него, закрыла глаза и прикоснулась губами к его губам. Это прикосновение было легким и практически незаметным, но таким горячим и зовущим, что Шинно привлек Хельгу к себе, а она с удовольствием отвечала на все его действия. Они оба испытывали бесконечное наслаждение от нежности друг друга, не нужно было ни слов, ни объяснений, ни просьб. Очарование и единение мира в сплетении двух тел.
Ронг почти не слышно открыл дверь, стараясь случайно никого не потревожить, и заглянул
