шары с рождественской ёлки и вешала их заново. Украшала и переукрашала. Ёлка никак не выглядела как надо; она никак не была похожа на домашнюю.
Кэй Вега прошла мимо неё с пластиковым стаканчиком и уставившись в пустоту. Она задела ёлку, и одна из игрушек упала. Июнь поймала её, не дав удариться о палубу.
— Всё в порядке, Кэй?
Кэй не ответила. Она подошла к алюминиевому трапу и поднялась вверх и пропала из виду, тяжело опираясь на поручень.
— С Рождеством, — пробормотала Июнь.
Она повесила игрушку на место и пошла на камбуз. Она сделала бутерброд с ветчиной и открыла бутылку «Блю Мун», потом вернулась на палубу и устроилась в шезлонге с едой и пивом. Она закурила и заметила пятно горчицы на блузке. Она тянулась за салфеткой, когда Кэй прыгнула с верхней палубы.
Она ударилась о поручень напротив Июнь и закрутилась внутрь, а не к воде, перекатилась через палубу и уткнулась в ножку шезлонга.
Июнь выронила сигарету, прожгла дырку в блузке рядом с пятном горчицы и подползла к подруге.
Шея Кэй была согнута под углом сорок пять градусов. Она билась как рыба на отполированном тиковом полу. Июнь отчаянно пыталась выпрямить шею Кэй, попыталась вправить голову на место, но позвонки не желали выстраиваться в ряд.
Июнь позвала Уолта, и вместе они отнесли Кэй в её каюту и уложили её. Уолт ушёл за Винсентом, а Июнь присела на край постели и гладила Кэй по руке. Кэй смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Она открывала рот и закрывала, открывала и закрывала.
Когда Уолт вернулся с Винсентом, доктор выпроводил Июнь с постели. Он коротко осмотрел Кэй, потом покачал головой и потянулся за сигаретой.
— Я ничего не могу сделать, — сказал он.
— Да нет, не может быть, — сказал Уолт. — Должно же быть что-то.
— Июнь, она упала или прыгнула?
— Я не—
— Я спрашиваю, потому что если она целилась в воду… — сказал Винсент. — Я говорю, что, может быть, милосерднее было бы помочь ей завершить начатое.
— Нет, — сказала Июнь. — Это чудовищно.
— Это чудовищно? Посмотрите на неё.
Июнь указала на него пальцем. — Если с Кэй что-нибудь случится, следующим за борт окажетесь вы.
— Июнь, — сказал Винсент. — Единственное, что я могу для неё реально сделать, — это заказать шейный воротник.
— Тогда сделайте это.
Когда они остались вдвоём, Уолт сидел и смотрел, как Июнь готовится ко сну. — Как ты думаешь, он прав? Она прыгнула?
Июнь сняла испорченную блузку и завязала на ней узел. — Если ей было плохо, почему бы ей просто не уйти?
— Может, не знала как, — сказал Уолт. — Мы пробыли здесь довольно долго, Джунбаг. Ты можешь представить, как объяснить кому-то, чем мы тут занимались всё это время?
— Взгляд в её глазах, когда я пыталась ей помочь.
— Ты сделала что могла, — сказал Уолт. — Я уверен, ей было приятно видеть рядом подругу.
Июнь бросила скомканную блузку в мусорную корзину и промахнулась. Та с глухим ударом стукнулась в стену. — Если бы я была настоящей подругой, я бы позволила Винсенту перевесить её через поручень. Я бы позволила Лодочнику забрать её.
Впоследствии Июнь будет вспоминать ту ночь как второй поворотный момент их путешествия.
Большую часть взрослой жизни она провела на борту «Марии Калипсо», где Лодочник был постоянным и неизменным присутствием. В двадцать лет всё это было смутно захватывающим. Она переживала нечто невероятное. В тридцать лет она напилась и вышла к тафрейлу, откуда могла видеть собственную смертность — живую, видимую, гребущую вслед. Его вид вызывал у неё мурашки по коже.
Она начала ежедневно приходить в рубку, чтобы убедиться, что Билли бдителен, и успокоить себя, что корабль идёт с максимально возможной скоростью.
Прошло сорокалетие Июнь, потом пятидесятилетие, потом шестидесятилетие. Она поняла, что, так и не приняв никакого решения, они провели свои жизни в кругосветных плаваниях. Шестидесятые годы прошли без происшествий, и она перестала воспринимать своё положение как что-то необычное. Бесконечный круиз-медовый месяц — хорошая жизнь, завидная, если подумать.
Но наблюдая, как Кэй Вега ползёт по палубе, Июнь почувствовала, как все старые сомнения и страхи подкрались обратно.
Если бы только, думала она, они выбрали иначе.
ОСТРОВ АДВЕНТ
Остров Адвент (ˈædˌvɛnt ˈaɪlənd), иногда именуемый мысом Пасхи (keɪp ˈistər), технически не является островом, а представляет собой полуостров, простирающийся на двадцать пять миль в Южно-Китайское море.[1] Исконное название этого массива суши — Аваль (əˈwɔl), что означает «начало».
Распространённое заблуждение, будто Аваль отделён от материка, объясняется широким каналом Ануграх,[2] прорытым в 1921 году для обеспечения водного доступа к столичному городу Пекерджаан на азиатском материке.[3] В последние годы подъём уровня воды привёл к расширению канала, затоплению его берегов и
