никогда не отдалялся от них. Мир менялся, но их маленькая семья оставалась твёрдой.
Дэвид построил чудесный корабль, и Уолт уплыл с ним в первое плавание. Они оба махали Июнь, уплывая вдаль. Она вернулась в свой домик в лесу и прожила там свои дни одна. Её волосы поседели, кожа обвисла и покрылась морщинами. Когда она уже не могла сидеть в кресле, она захромала к своей одинокой постели и улыбнулась воспоминаниям о добром муже и прекрасном сыне, но когда она закрыла глаза, раскат грома потряс домик, и она услышала внезапный дождь на крыше.
Вода просочилась в домик, капая с потолка и скапливаясь на полу. Её постель выплыла в дверь, и она встала на матрас, чувствуя себя на годы моложе. Колени больше не болели; глаза видели на мили вперёд. Она поняла, что держит длинное весло, и начала грести, опуская шест то с одной стороны, то с другой, и ей вовсе не казалось это странным — что её постель превратилась в стройную белую лодку с зелёной отделкой. Она без усилий скользила по глубокой воде, нигде не видя берегов, и вглядывалась в горизонт в поисках мужа и ребёнка.
Они пробыли в плавании больше года, когда Ларри Ривз вошёл в обеденный зал, опоздав к завтраку. Он долго стоял в передней части зала — так долго, что все замолчали, отложили вилки и ложки и посмотрели на него. Он кашлянул и прочистил горло. Он репетировал то, что скажет.
— До этого, — сказал он. — До этого у меня был рак. Врачи давали мне меньше месяца. Жена ушла к кому-то из её церкви, а ребёнок ни на что не годился, так что я очистил банковские счета, снял пенсионные накопления и забронировал круиз. Это должно было быть прощальным отпуском. Я думал, что выйду на берег где-нибудь в экзотическом месте и буду бродить, пока не найду хороший пляж. Лягу на тёплый песок и дам приливу унести меня. Я рассудил, что вода сотрёт мягкое и сгладит твёрдое. Я не хотел, чтобы меня когда-нибудь нашли. Я хотел быть забытым.
Он помолчал, и остальные сидели в безмолвии, глядя на него, пока он снова не заговорил. — Так вот, с тех пор я обогнул мир туда-обратно пару раз, повидал немало хороших пляжей, и время от времени я думаю о том плане, что у меня был, и мне всё хуже от того, что мы делаем.
— То, что мы делаем, — чудо, — сказал Уолт.
— Может быть, — сказал Ларри. — А может, и нет. Но я никогда не хотел быть частью чуда. Что бы это ни было, это неестественно, и я готов отпустить. Вот, пожалуй, и всё, что я хотел сказать.
Он кивнул, как будто дело было решено, и вышел из обеденного зала. Некоторые из остальных последовали за ним на шлюпочную палубу. Ларри спустил на воду одну из шлюпок и спустился в неё.
Капитан Билли крикнул: — Брось это, Ларри!
Уолт положил руку на плечо капитана и покачал головой. Корабль не тюрьма. Они могли покинуть его когда угодно и где угодно.
Ларри сидел в шлюпке и отдал им честь, затем выбил уключины и погрёб прочь. Капитан Билли навалился на поручень и смотрел, как Ларри уменьшался вдали, но остальные вернулись к завтраку и по своим комнатам. Никто из них не понял решения Ларри. Большинство ожидало, что он развернётся и погребёт обратно. Вечером они увидят его в баре, угостят выпивкой и похлопают по плечу.
Вечером Билли вышел в интерком и попросил всех собраться на прогулочной палубе. Он показал на океан.
— Что вы видите? — спросил он.
Они видели горячее солнце, низко сидящее над волнами, и белых птиц, нарезавших тугие круги.
— Хорошо, — сказал Билли. — А теперь чего вы не видите?
На горизонте и в самом деле чего-то недоставало, чего-то, что так долго маячило вдали, что стало таким же привычным, как вода и небо: далёкой лодки с единственным пассажиром.
— Ну надо же, — сказал Уолт. — Ларри притормозил этого сукина сына.
Пассажиры в конечном счёте скинулись и выкупили «Марию Калипсо» у круизной компании, которой она принадлежала. С этого момента они несли ответственность за немалые расходы на содержание судна, что было мало кому из них по карману.
Романистка Июнь Деннисон отправляла редактору новую рукопись каждые четыре месяца как clockwork [точь-в-точь по расписанию]. Со временем она возьмёт с полдюжины псевдонимов и четырежды «выйдет на пенсию», первый раз передав свою популярную книжную серию «восходящей звезде» по имени Пенни Лайвлок, которую Июнь утверждала, что опекала, и которая, к огромному облегчению редактора, была способна в совершенстве имитировать её стиль. Тридцать лет Пенни Лайвлок выдерживала расписание — три книги в год, — заведённое Июнь, а затем передала серию новому автору по имени Бэль Лэнсинг, чей стиль и рабочие привычки были разительно похожи на Пеннины. Ни одна из вымышленных личностей Июнь так и не согласилась на авторский тур.
Адвокат Пит Ньюпорт учредил фонд, гарантировав, что три четверти доходов Июнь уйдут на финансирование их путешествий. Её щедрость была облегчением для пассажиров, но источником обиды для многих из них. Времени на дружеское общение у неё и так почти не оставалось.
Были и другие, кто вносил средства в корабельную казну. Пит составлял и проверял контракты для пяти разных юридических фирм с отделениями по всему миру, а Бетти Тарп разрабатывала и поддерживала сайты дюжины крупных корпораций,
