соединял его с кораблём. Испуганные пассажиры смотрели на него некоторое время, затем один за другим уходили в свои каюты. Остались лишь двое.
Гордон и Томми Фостер исполнилось двенадцать в феврале, и круиз был запоздалым подарком на день рождения от родителей. Близнецы задержались у тафрейла, когда остальные спустились вниз. Их мать провела весь день, блюя в ведро; Томми и Гордон не торопились возвращаться в воняющую каюту.
— Он утонет, — сказал Гордон.
Томми прищурился в сторону Лодочника и сказал:
— Непохоже, что он утонет.
— Как бы то ни было, ему там небезопасно, — мокрый свитер Гордона прилип к коже намертво; он чувствовал себя чешущейся сарделькой. — Нам надо ему помочь.
— Что ты хочешь сделать? — спросил Томми.
Гордон отвязал от стены красный спасательный круг и передал его Томми.
— У тебя бросок лучше, — сказал он.
Верхняя перекладина тафрейла приходилась мальчикам на грудь, и Томми оказался недостаточно высок, чтобы перебросить большую пенопластовую подкову через неё. Он встал на колени на скользкую палубу и прицелился через среднюю перекладину.
— Слишком темно, — сказал он. — Он слишком далеко.
— Перебирайся на ту сторону, — сказал Гордон.
Томми надел спасательный круг на левую руку и крепко ухватился за стойку. Он поднырнул под среднюю перекладину и выдвинулся вперёд насколько осмелился, держась одной рукой за стойку, другой за перекладину. Он смигнул соль из глаз и прищурился в угольную темноту. Маленькая фигурка Лодочника ровно гребла ему навстречу, не приближаясь и не отставая.
— Держи меня, — сказал Томми. — Мне нужны обе руки.
Гордон опустился на колени и навалился на стойку между ними. Он обхватил брата за живот и сцепил пальцы в замок. Томми отпустил перекладину, выровнялся, затем вытянул круг перед собой и прицелился. Словно по команде, ветер усилился и ударил по ним; он засвистел в снастях и вырвал спасательный круг из рук Томми. Тот ухватился за верёвку и потащил его назад, волоча по мокрому краю палубы.
Гордон стиснул зубы, усилил хватку и дёрнул брата назад к стойке. Томми удивлённо крякнул, потом глубоко вздохнул и бросил мягкую красную подкову что было силы. Ветер подхватил её и понёс в сторону, и Томми снова потянулся за верёвкой. Корабль накренился, и колени Томми поехали по палубе, и всей двенадцатилетней силы Гордона не хватило, чтобы удержать его. Томми смело через палубу, и он исчез за кормой.
Крик Гордона был вырван у него из лёгких ветром и унесён прочь — такой же тонкий и неразличимый, как крик далёкой чайки. Он вцепился в среднюю перекладину, задыхаясь, не в силах пошевелиться или даже думать.
Голос брата донёсся до него снизу.
— Горди, помоги!
Гордон бросился лицом вниз на палубу и прополз под перекладиной. Он свесился через край палубы и увидел спасательный круг, покачивавшийся на волнах, Томми, вцепившегося в него, голова брата мелькала над белыми гребнями, он задыхался и захлёбывался морской водой. Но живой, о, живой!
— Зови помощь, Горди!
Как ни не хотелось ему отрывать взгляд от брата, Гордон откатился под перекладину, потом встал и побежал, скользя и спотыкаясь, к трапу, вниз и вниз, пока не добрался до семейной каюты и не ворвался в неё. Мать сидела, стоная, уткнувшись головой в колени, а Том-старший тёр ей спину и повторял: «Ну-ну, милая. Ну-ну».
— Это Томми, — крикнул Гордон. — Томми в воде!
Томми с Гордоном и их родители покинули корабль в следующем порту захода. Четыре другие семьи и несколько пар сошли вместе с ними, а также больше четверти команды.
Несчастный случай с Томми вызвал у пассажиров реакцию «бороться или бежать» в отношении Лодочника.
Как только были приняты припасы, капитан Билли отменил береговые увольнения и снова вышел в море. Вечером Винсент Кобушевский созвал собрание на веранде.
— Я знаю, что большинство из нас напуганы, — сказал он. — Но вы сегодня решили остаться с нами. Как вы думаете, почему?
По рядам собравшихся пассажиров и членов команды прошёл приглушённый ропот, но никто не заговорил.
— Скажу вам, что я думаю, — сказал Винсент. — Я думаю, что у всех нас есть предчувствие насчёт той штуки снаружи. На каком-то уровне мы все знаем, что это такое, хотим мы это признавать или нет.
Ларри Ривз поднял руку. — Кто, по-вашему, этот человек?
— Я мог бы вам сказать, что я думаю, — сказал Винсент. — Мог бы произнести это вслух, но я думаю, что вы не захотите, чтобы я это делал. Вы бы начали спорить со мной. Вы бы пытались найти рациональное объяснение происходящему, потому что таков естественный человеческий инстинкт, и вы бы не смогли ему противиться. Поэтому позвольте мне сказать вот что. После того как эта тварь появилась за нами, в тот же день, позже, я провёл медицинское обследование капитана Прескотта.
— Но сначала он выстрелил в Лодочника, — сказала Аманда Джордж. — Я была там. Доктор Кобушевский стрелял в него, но Лодочника это даже не замедлило.
