— Все, госпожа Малинио, кончился ваш маскарад.
Ш... ш... что?
Толпа затихла. Капитан обернулся к Гизелии. — Как же вы не заметили подмену, госпожа. Известная мошенница приняла вид вашей дочери и скрывалась здесь от правосудия. Кстати, а где настоящая дочь? По документу она должна быть жива и жить при муже.
Глаза Гизелии нехорошо забегали. Капитан нахмурился: — Думаю, дознаватели все выяснят. — Как это, как это, приняла вид? Вот же она, мы все ее знаем, — подал голос староста.
Вокруг меня заискрилась магия, и толпа охнула. Выбившиеся во время неравной борьбы пряди окрасились в белый. Я не могла видеть своего лица, но мне казалось, что нос стал занимать больше места, чем ему положено. — Гля-а-а, и впрямь — не она.
Капитан сурово смотрел мне в глаза: — Госпожа Малинио, вы арестованы. — Обернувшись через плечо он приказал. — Возьмите ее в седло и вещи не забудьте. — Зачем ей вещи? Коль она арестована, вещи ей не нужны, — высказалась белобрысая баба, прижимая к груди мои туфли и сапоги. — Вы будете спорить с особым отрядом Его Величества?
У женщин изъяли мою обувь и тюк с вещами. Все еще пребывая в крайнем изумлении, я крикнула: — У Гизелии кошель мой, а у старосты документ!
Староста мигом подал капитану бумагу и с подобострастрой улыбкой заметил: — Поддельный, видать. Но вам же эти... ну для дела надо, да?
Капитан солидно кивнул и посмотрел на Гизелию, мявшую мой кошель. Расстаться с деньгами женщина не могла. — Госпожа!
Не получив ответа, капитан кивнул гвардейцу, и тот вырвал кошель из ее загребущих рук. У-у-у, гадина, а я еще тебя жалела!
А с обвинениями мы разберемся. Как? Ох, если б я знала.
Меня посадили сзади невысокого гвардейца, завели руки вперед и склеили магпутами у него на животе. Я едва не упиралась носом в его спину. Неужели у них никого худее не нашлось?
Спорой рысью отряд покинул село и поскакал по тракту на восток.
Глава 6. На восток
Едва последние крыши скрылись из виду, у меня внутри будто лопнули натянутые до звона струны. Четверть часа назад я была готова идти пешком в обмотках через лес, а сейчас ревела, уткнувшись в гвардейский камзол. Ревела с упоением и даже вытерла пару раз слезы о спину гвардейца. А не надо было мне руки связывать. Я б с вами добровольно поехала, только бы подальше от "добрых людей".
Я даже не заметила, как мы остановились, и мои руки стали свободны. — Хорош реветь, Алонсо потом не отстирается. Слезай.
Мало что соображая я сползла с коня в руки капитана. — Й-я-а не аферистка-а-а! ы-ы-ы! — Знаю я, знаю, успокойся, девочка.
И такими знакомыми эти интонации показались, что я утерла нос и посмотрела на капитана, за его знакомую улыбку и прищур серых глаз. — Не узнаешь?
Я помотала головой. Капитан вздохнул, пробежали искры, черты лица чуть неуловимо изменились, а волосы приняли серебристый оттенок и будто поредели. — Господин Маскего? — я глянула глубоким зрением. Тот согнутый старик, который купил черствый хлеб за два медяка — иллюзия? — На самом деле я более далек от этой фамилии, чем ты от Малинио. — Я ничего не понимаю.
Капитан вернул свой облик (и мне мой заодно) и усмехнулся: — Мы — маги иллюзий на службе Его Величества. Про особый отряд я не обманул. — Все?
Один из гвардейцев заискрил и превратился в молодую симпатичную торговку, которая кокетливо мне подмигнула. Вместо Алонсио показался тощий паренек, что иногда забегал к нам за хлебом для одной из придорожных таверн. Третий стал дородной бабой в летах, не очень опрятной, но очень суровой на вид. Я удивленно заморгала, и гвардейцы рассмеялись.
— Но что вы делали в селе? — Приглядывали. — Он улыбнулся, — Не только за тобой. Через перекресток доставляют контрабандой вещи, которые должны быть либо в секретных хранилищах Магического Конвента, либо нигде.
Рассказывая, капитан в обличьи господина Маскего вел меня в тенек, где гвардейцы, то есть, паренек, торговка и баба, уже расположились на обед. Меня усадили на одеяло, дали кружку с водой и хлеб с сыром. — И вот следим мы, выясняем, кто привозит, кто продает, кто куда увозит, и вдруг прибегает ко мне Алонсо и говорит, что у пекарни шум-гам, подвода стоит. Мы и приехали. Успели. — Спасибо вам большое. Я уже собиралась пешком от хутора через лес уходить. В обмотках, — я шмыгнула носом. — Почему в обмотках-то? — Грозились хорошую одежду отобрать и всю обувь, чтоб я на хуторе сидела безвылазно. — Эх... а говорил я тебе, что народишко тут гнилой, нехороший. Не послушала.
Мне оставалось только вздохнуть.
***
Гвардеец-паренек увел коней напиться к ручейку, а мы отдыхали на травке перед леском и решали, что со мной, непутевой, делать. — До Ларонса день езды. Может, отвезти тебя туда? Дам рекомендацию к знакомому аптекарю, возьмет помощницей. — Спасибо вам. Откуда вы знали про мою старую фамилию? — Я заезжал на днях в Тарманскую провинцию. Слухи о том, как господин Марцио будует из-за отъезда дочери, даже до меня дошли. Требует у стражи, чтоб негодницу нашли и притащили назад, уж он ей покажет. Стража руками разводит — госпожа теперь женщина свободная.
Я только вздохнула. Значит, отец не успокоился. — Скажите, господин Маскего, почему вы обо мне так заботитесь?
"Старик" усмехнулся: — Ты зачем-то спрашивала, нет было ли у меня невесты последний год. Нет и не могло быть, я уже двадцать лет как женат. Дочь у меня твоих годов, замуж недавно вышла. Я, конечно, мужа ее вдоль и поперек проверил, но люди могут враз поменяться. — Господин Маскего... то есть, капитан... — Да? — Скажите ей, что примете ее назад всегда, что бы ни случилось. Это важно.
Капитан с интересом посмотрел на меня, хмыкнул и ничего не ответил.
По дороге тянулся обоз в сторону села. Четыре повозки были слегка мокрыми от дождя, капли сверкали на солнце. Но одна, предпоследняя, будто даже запылилась. — Странно... — Что, Белла? — Вон та, четвертая повозка, видите? Словно пристала к ним недавно.
Маскего мигом оказался на ногах и оглушительно свистнул. Из леса прискакал Алонсо, держа на поводу трех коней. Меняя на лету личины на гвардейские, отряд кинулся вслед обозу. Любопытство подстегнуло меня побежать следом.
Когда я добежала,
