Смит: Я не достоин учить старика.
Доктор Нельсон: Этого хочет старик. Ты выслушаешь его вопросы?
Смит: Да.
(Неопределенные звуки)
Доктор Нельсон: Сюда, пожалуйста. Я привел доктора Махмуда, он в соседней комнате, на случай, если потребуется переводить.»
Следующий абзац начинался словами «Новый голос». Какстон зачеркнул их и подписал: «Генеральный секретарь Дуглас!!!»
«Генеральный секретарь: А зачем он? Вы же говорили, Смит понимает по-английски.
Нельсон: Ну, как сказать… и да, и нет, ваше превосходительство. У него приличный словарный запас, но, как выражается Махмуд, он полностью лишен культурного контекста, необходимого для правильного понимания и употребления этих слов. Так что разговоры бывают довольно сумбурные.
Генеральный секретарь: Ничего, я уверен, что мы прекрасно поймем друг друга. Молодым сорванцом я исколесил автостопом всю Бразилию, а ведь в первые дни не знал ни одного португальского слова. Так что, будьте добры представить нас друг другу, а потом можете отдохнуть от нашего общества.
Нельсон: Сэр? Я бы предпочел остаться со своим пациентом.
Генеральный секретарь: Вы бы предпочли? Боюсь, мне придется настаивать. Вы уж меня извините.
Нельсон: Боюсь, мне придется настаивать. Извините, сэр, но врачебная этика…
Генеральный секретарь (прерывает его): Не забывайте, что я юрист и понимаю кое-что в медицинской юриспруденции, так что не вешайте мне лапшу насчет этой своей „врачебной этики“. Этот пациент лично выбрал вас своим лечащим врачом?
Нельсон: Ну, не то чтобы, но…
Генеральный секретарь: Да была ли у него вообще такая возможность — свободно выбрать себе врача? Сильно сомневаюсь. Он находится под опекой государства, так что я выступаю в роли ближайшего родственника de facto и, в чем вы скоро убедитесь, de jure. Я хочу поговорить с ним один на один.
Нельсон (долгая пауза; голос звучит сухо и чопорно): При такой постановке вопроса, ваше превосходительство, я считаю себя вынужденным отказаться от пациента.
Генеральный секретарь: Да что же вы, доктор, так вот сразу с бухты-барахты. Я же ни на вот столько не сомневаюсь в ваших методах лечения. Но ведь вы не стали бы мешать матери побеседовать со своим сыном один на один, ведь не стали бы? Вы что, боитесь, что я его съем?
Нельсон: Нет, но только…
Генеральный секретарь: Так в чем же тогда проблема? Бросьте, доктор, представьте нас друг другу и займемся делом. Вся эта суета может вредно отразиться на вашем пациенте.
Нельсон: Если вы так хотите, ваше превосходительство, я вас представлю. Но затем вам придется выбирать другого врача для своего… своего подопечного.
Генеральный секретарь: Я очень сожалею, доктор, что все так неловко выходит, искренне сожалею. И я не могу принять ваши слова как окончательные, мы с вами об этом еще поговорим. Ну так, будьте любезны…
Нельсон: Встаньте, пожалуйста, сюда, сэр. Сынок, это — тот самый человек, который захотел с тобой встретиться. Величайший из наших стариков.
Смит: (непонятно)
Генеральный секретарь: Что он сказал?
Нельсон: Приветствие, очень уважительное. Махмуд переводит это как „Я — всего лишь яйцо“. Ну, если и не так, то что-то в этом роде. Знак дружелюбия и уважения. Сынок, говори, пожалуйста, по-человечески.
Смит: Да.
Нельсон: Не сочтите мой последний совет за наглость, но постарайтесь говорить попроще.
Генеральный секретарь: Это я непременно.
Нельсон: Прощайте, ваше превосходительство. Прощай, сынок.
Генеральный секретарь: Спасибо за помощь, доктор. До скорого.
Генеральный секретарь (продолжает): Как вы себя чувствуете?
Смит: Я чувствую себя хорошо.
Генеральный секретарь: Вот и прекрасно. Если вам чего-нибудь не хватает, только спросите, все сразу будет. Мы хотим, чтобы вам было хорошо. Только я хочу, чтобы вы сделали для меня одну вещь. Вы писать умеете?
Смит: Писать? Что такое „писать“?
Генеральный секретарь: Ладно, сойдет и отпечаток пальца. Я сейчас прочитаю вам один документ. В этой юридической ахинее сам черт ногу сломит, но, говоря попросту, смысл сводится к тому, что, улетая с Марса, вы оставили — ну, то есть передали — все свои предполагаемые права на что бы то ни было марсианское. Вы передали их нашему правительству.
(Очень долгая пауза)
Генеральный секретарь (не дождавшись ответа): Ну, давайте, попробуем с другой стороны. Ведь Марс вам не принадлежит, так ведь?
Смит (долгая пауза): Я не понимаю.
Генеральный секретарь: М-м-м… ну ладно, попробуем еще раз. Ведь вы хотите остаться здесь, так ведь?
Смит: Я не знаю. Меня послали Старики. (Длинный, совершенно непонятный монолог. Звуки, словно лягушка-бык что-то не поделила с котом).
Генеральный секретарь: Кой хрен, неужели же столько времени нельзя было научить его говорить по-людски? Слушай, сынок, тут ровно не о чем беспокоиться. Давай просто поставим отпечаток твоего пальца внизу этой бумаги. Дай мне свою правую руку. Да ты что, чего это ты выкручиваешься? Лежи спокойно! Я не сделаю тебе больно… Доктор! Доктор Нельсон!
Второй врач: Да, сэр?
Генеральный секретарь: Нашли доктора Нельсона?
Второй врач: Доктора Нельсона? Он уже ушел, сэр. Он сказал, что вы его отстранили.
Генеральный секретарь: Это Нельсон вам такое сказал? Вот же мать его! Ну, тогда вы — вы можете что-нибудь сделать? Искусственное дыхание, укол какой-нибудь? Да не стойте как пень, вы что, не видите, что человек умирает?
Второй врач: Не думаю, сэр, что необходимо принимать какие-то меры. Просто оставить его в покое, и он выйдет из этого состояния. Доктор Нельсон всегда так делал.
Генеральный секретарь: Чтоб он сдох, ваш доктор Нельсон.»
Голос Генерального секретаря исчез, голос доктора Нельсона так и не появился; на этом, собственно, транскрипция почти и кончилась. Судя по последним словам врача и обрывкам больничных пересудов, Смит снова впал в транс. Было еще две записи. Первая: «Не надо шептать, он все равно ничего не слышит», вторая: «Да убери ты этот поднос. Очухается, тогда и покормим».
* * *
— Проголодалась? — Появившийся в гостиной Бен не собирался, похоже, предлагать ей для прочтения вторую, зажатую в руке стопку желтой бумаги.
— Жутко. Я готова съесть, что угодно.
— Лапша устроит? На уши.
Он вызвал такси, молча вывел Джилл на крышу и продолжал молчать весь путь до Александрии; здесь они пересели, причем Бен выбрал машину с балтиморским номером.
— Вот теперь можно и поговорить, — облегченно вздохнул он, задав робопилоту адрес: Хейгерстаун, штат Мэриленд.
— К чему вся эта таинственность?
— Милль пардон, мадам. Не то чтобы я знал, что квартиру прослушивают, но ведь если в такие игры могу играть я, кто же им-то помешает? Так же я, собственно, не думаю, чтобы в том, вызванном на дом такси, были уши, но чем черт не шутит — в Спешел Сервис ребята ушлые. Зато уж эта машина… — он любовно похлопал по сидению. — Ну не могут же они в каждое такси посадить по жучку. Выбирая случайным образом, обеспечиваешь себе почти полную безопасность.
Джилл поежилась.
— Бен, ты же не думаешь, что эти люди… — она потерянно замолкла.
— Еще как думаю! Ты же читала мою колонку. Я сдал текст уже девять часов назад. Неужели наше драгоценное правительство так вот позволит лягать себя в брюхо и не примет ответных мер?
— Да ты же всегда задирался с этим правительством.
— И кого это особенно колебало? На этот раз все значительно серьезнее — я прямо обвинил наших красавцев, что они держат под замком политзаключенного. Правительство, Джилл, это живой организм, и, подобно любому другому организму, оно обладает инстинктом самосохранения. Ты его лягнешь — оно тебя укусит. Все, что было раньше, это так, щекотка, а на этот раз я им действительно врезал. Не надо было только тебя впутывать, — понуро добавил он.
— А я ничего не боюсь. Во всяком случае, с того момента, как вернула тебе эту штуку.
— Ты близко связана со мной. Вполне достаточная причина для крупных неприятностей, если пойдет беспредел.
Джилл растерянно смолкла. Сама мысль, что она — она, в жизни своей не испытывавшая ничего худшего, чем родительский шлепок, готовая расплакаться от случайного резкого слова — подвергается самой настоящей опасности, мысль эта казалась дикой, невероятной. Конечно же, работая в больнице, она насмотрелась на последствия жестокости и насилия, но разве может такое случиться с ней, с ней самой?
Машина пошла на посадку.
— Бен? — нарушила молчание Джилл. — Ну а если он умрет? Что тогда будет?
— Как? — нахмурился Бен. — Очень хороший вопрос. Если других вопросов нет, урок закончен, можете идти домой.
