— Двести.
— Двести пятьдесят! — поправляет Фантик.
— Мы же за двести договаривались!
— Мало ли! — возражает Фантик. — Я это за линией фронта, у условного противника взял. Идет как импорт…
— Ладно, — соглашается Незнакомец. — Теперь слушай! Мне граната нужна. Боевая!
— Рыбу глушить?
— Рыбу, рыбу… Большую рыбу!
— Не-ет… Это я не могу. Гранаты в оружейной комнате заперты!
— Двести.
— У комнаты часовой.
— Триста.
— Они все на учете.
— Четыреста.
— В тюрьму посадят.
— Пятьсот.
— Ладно. Попробую.
Лубянка. Вывеска на общеизвестном доме:
«КОМИТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ»
АВТОР. В тот день долго горели окна в кабинете полковника КГБ Хватова. За двадцать лет беспорочной службы на ниве контроля и порядка он обезвредил четырнадцать агентурных сетей, двадцать пять резидентов, лично брал опасных агентов-террористов, но те данные, которые доложил ему капитан Бдилин, не поддавались никакому разумному объяснению…
— Странная история получается, товарищ полковник. С одной стороны, он у нас в части служит, а с другой — дома репетирует, готовится к конкурсу «Золотой удод»! — докладывает Бдилин.
— Так-таки-так! — поигрывает полковник пальцами.
— Потом его генерал Плющенко к себе хотел забрать!
— Так-таки-так… Займитесь генералом Плющенко! — кивает полковник одному из подчиненных.
— А мать Булатова в Америке кино снимает! — добавляет Бдилин.
— Да, действительно кино какое-то получается. Если это агентурная цепь, то очень оригинальная… Надо лететь в Америку! Срочно!
— Я готов! — расцветает Бдилин.
— Нет, вы продолжайте наблюдения! — вздыхает полковник. — В Америку придется лететь мне! Так-таки-так…
Палаточный городок воинской части, выехавшей на учения. Костер. Рядом на ящике из-под боеприпасов полевой телефон. Возле огня, опершись щекой на автомат, сидит наша героиня. Подходит майор Крутов.
— Дневалишь, Булатов? — тепло спрашивает он.
— Так точно! — вскакивает Светлана.
— Да ты сиди, — разрешает комбат и сам пристраивается возле огня.
Долгое время они молчат. Потом неожиданно майор спрашивает:
— Скажи, Булатов, можно простить предательство?
— Нет, нельзя.
— Я тоже так думаю. Но, знаешь, одиночество страшная штука. Впрочем, ты еще молодой — не поймешь…
— Я раньше считал, — после продолжительной паузы отзывается наша героиня, — что одиночество можно чем-то искупить. Например, любовью к ребенку. Заботой о нем. Оказывается, нет…
— Я много думал о том, почему так у нас получилось, — продолжая о своем, медленно говорит комбат. — И понял, что во всем я виноват сам. Я ведь ее не любил по-настоящему. Просто после училища получил назначение. Без боевой подруги, сам понимаешь, в гарнизон ехать как-то не принято. А тут — одноклассница, ради тебя готовая на все… Вернее, ей только казалось, что она готова на все.
— Я понимаю… — кивает Светлана. — Я понимаю. Молоденькая глупенькая актрисулька после училища приходит в театр. А тут он, любимец публики, играет молодых, храбрых офицеров. Племянник главного режиссера. Обещает роль в «Трех сестрах», говорит, можешь выбирать любую сестру. Вот и выбрала… Дура!
— Что-то я тебя не пойму, Булатов! — спохватывается комбат. — Ты это о ком?
— Я?
— Ты!
— Я… Я про маму рассказываю. Она меня одна вырастила.
— Значит, это она тебя так здорово стряпать научила?
— Да… Знаете, постоянные репетиции, съемки. Нужно было помогать!
— Ну что ж, повезло твоей будущей жене! — смеется комбат. — Ладно, пойду посты проверю. Если что — звони! — Он кивает на полевой телефон.
Оставшись одна, Светлана смотрит на огонь, по ее щекам ползут слезы. Потом она берет трубку телефона.
— Алло! Крутов слушает! — слышен голос комбата.
Ничего не ответив, наша героиня кладет трубку.
Аэропорт Шереметьево. По трапу спускается уже знакомый нам полковник Хватов, весь увешанный коробками с импортной аппаратурой. У трапа некое подобие официальной встречи.
— Так-таки-так… — говорит полковник. — Ситуация серьезнее, чем я предполагал. Ваш Булатов еще служит? — он поворачивается к капитану Бдилину.
— Служит. Благодарность от командования за учения получил! И очередное звание.
— А ваш Булатов? — поворачивается он к своему сотруднику.
— Репетирует. Собирается на международный фестиваль «Золотой удод».
— Плющенко прокачали? — уточняет полковник у третьего сотрудника.
— Прокачали. Оказался обыкновенным хапугой. Прокуратура разбирается.
— Так-таки-так… — говорит полковник. — А ведь никакой Светланы Булатовой в съемочной группе нет!
— Как нет? — вскрикивают все в один голос.
— Нет. Зато есть некий Хачик Спонсорян. Он же — Георгий Губмаридзе…
— Гиви-Белый-Порошок?! — восклицают все в один голос.
— Он самый! Будем связываться с Интерполом!
— А что делать с моим Булатовым? — спрашивает Бдилин.
— Пусть послужит. Пока…
— А с моим Булатовым что делать? — спрашивает сотрудник.
— Будем брать. Но после тщательной подготовки!
Площадка перед казармой. Воины получили письма. Стоит радостный гвалт. Чудо с блаженным выражением лица читает весточку от своей девушки. Он счастлив. «Становись!» — это появился прапорщик. Воины быстро и ровно выстраиваются, от былой неразберихи не осталось и следа.
— Эх, Магометов! — качает головой Осадиконь. — Несознательный ты пережиток! У меня в каптерке от твоих посылок и писем уже ступить некуда…
Маг непонимающе молчит из последних сил.
— Ладно. У всех свободное время. Чудецкий, будешь с гранатой тренироваться! А то на следующих учениях раздадут боевые — ты нас и взорвешь всех к чертовой матери! Булатов!
— Я!
— Поможешь Чудецкому! А то он и учебной гранатой себе лоб умудрится прошибить.
— А мы? — раздается жалобный вопрос с фланга.
Это Слон и его дружки в грязной одежде, все от них немного отстраняются: от «стариков» исходит стойкий навозный запах.
— Вы? Сколько вам еще осталось?
— Вагон… — жалобно отвечает Слон.
— Продолжайте в том же направлении. А по окончании поступайте в распоряжение ефрейтора Булатова!
Слон с ненавистью смотрит на Светлану.
Квартира Булатовых. Видно, что хозяева куда-то собираются. Кругом стоят чемодан и баулы.
— Людка, а мы не опоздаем? — спрашивает Светлан, застегивая портплед со своим сияющим эстрадным костюмом.
— Нет. У нас еще два часа. Сейчас тетя Маня придет проститься.
Звонок в дверь.
— Молодец, Маня, не опоздала! — с этими словами Светлан бросается к двери.
На пороге группа людей в штатском, среди которых мы замечаем полковника Хватова и капитана Бдилина.
— Светлан Булатов? — строго спрашивает полковник.
— Это я…
— А мы из КГБ.
Возле зарешеченной оружейной комнаты на посту стоит Маг. Внезапно подходит Слон с дружками. Дружки заламывают часовому руки, а Слон достает из его кармана ключи, отпирает дверь и входит вовнутрь. Потом, гнусно улыбаясь, совершает странные действия: из ящика с надписью «Боевые гранаты» берет одну «лимонку» и кладет ее сверху в ящик с надписью «Учебные гранаты», а учебную «лимонку» соответственно помещает в первый ящик. Потирая руки, он выходит наружу.
— Теперь мы посмотрим, кто в чье распоряжение поступит! Отпустите его! — кивает он дружкам.
Мага отпускают. Он с ужасом смотрит на них.
— А он того… Не проговорится? — с опаской спрашивает Кол.
— Все равно этот урюк по-русски ни бельмеса. А если… Я ему язык отрежу!
Не успевают они скрыться за поворотом, к «оружейке» подходят Светлана и светящийся от счастья Чудо.
— Ты понимаешь, она так и пишет: «Разлука ослабляет мелкие страсти и усиливает большие так же, как ветер задувает свечи и раздувает пламя!» Представляешь?
— Она умная девушка.
— Это она Ларошфуко цитирует. А еще она очень удивляется, что я смог написать такое письмо! Если бы не ты…
Они входят в незапертую дверь «оружейки» и берут «лимонку» из ящика с надписью «Учебные гранаты». Маг что-то жарко им объясняет по-своему, пытается загородить дорогу, кивает на «лимонку» и угрожающе цокает языком.
— Не волнуйся, Маг, — успокаивает его Светлана. — Граната учебная.
Квартира Булатовых. Светлан потрясенно смотрит на фотографии своей матери, одетой в солдатскую форму, разложенные на столе.
— Значит, вы, Булатов, утверждаете, будто этот солдат — ваша мать? — спрашивает полковник.
— Да, конечно! Но почему мама в форме? Она же сейчас снимается в фильме «Русские гангстеры на Брайтон-Бич»! Может, это снимки из какого-нибудь старого фильма?
