— Уехали? — спрашивает Светлана.
— Уехали…
— По-моему, она неплохая девочка!
— Поживут — увидим! — рассудительно говорит Маня. — Ладно, мать-героиня, поехали к профессору!
— А он не откажет?
— Мне отказывают только самоубийцы!
АВТОР. Так уж повелось с давних пор: в трудную минуту женщины шли к колдунам — за приворотным зельем, заветным словом, за чудом… Современные женщины за тем же самым идут к экстрасенсам. И неважно, как это называется — колдовство или парапсихология. Главное, чтобы помогало в беде!
Офис знаменитого парапсихолога. У двери табличка:
Профессор белой магии Леопольд Кошмаровский
Подруги заглядывают и видят: в кресле спит юноша. Загипнотизированный. Экстрасенс делает пассы около его лица и говорит:
— Даю установку! Мужчины вас абсолютно не интересуют. Вас интересуют только женщины. У вас обостренное восприятие женского начала. Вам нравятся только женщины, вы думаете только о женщинах, вам везде мерещатся только женщины… женщины… женщины…
Замечает подруг.
— Подождите в кабинете! — приказывает маг.
Подруги проходят в кабинет знаменитости: стены увешаны плакатами и афишами, извещающими о сеансах чародея.
— А откуда ты его знаешь? — спрашивает Светлана с благоговением.
— Оттуда же, откуда и всех остальных. Талия восемьдесят шесть, плечи девяносто два.
— А сексуальность?
— Черт его разберет! Дает установку, и уже ничего не поймешь!
Входит экстрасенс:
— Как призыв в армию — так толпами идут. Кто высоты боится, кто стрельбы не переносит, у кого недержание… А у этого парня — интерес к мужчинам. Но я дал ему установочку: теперь ему даже гранатомет женщиной покажется! Но то, что ты, Маня, просишь, мне никогда делать не приходилось!
— Помоги!
— Очень трудно!
— Но ты же гений! Ты все можешь!
— Не все… Не все… — польщенно отзывается маг. — Но попробую. Я дам такую установку, что от вас… э-э-э…
— Светлана! — подсказывает Маня.
— От вас, Светлана, будет исходить мужская аура. Вас как бы скроет кокон мужской энергии. Все, абсолютно все будут видеть в вас мужчину! Но учтите, потребуется ваше постоянное внутреннее напряжение, соучастие. Если хоть раз вы захотите, чтобы кто-то увидел в вас женщину, аура исчезает. Навсегда! И никто, даже я, не сможет вам помочь. Согласны?
— Согласна!
— Садитесь в кресло!
Наша героиня садится в кресло и откидывает голову.
— Вы очень любите вашего сына?
— Очень!
— Даю установку! Смотрите на шар! Это психоиндикатор. По мере того как он будет синеть, вокруг вас будет сгущаться мужская аура. И запомните: энергетическая основа ауры — ваша любовь к сыну. Если вы еще кого-нибудь полюбите…
— Это исключено! — качает головой наша героиня.
— Даю установку!
Светлана засыпает. Алый шар постепенно наливается синевой.
Раннее утро. КПП городского призывного пункта. Подходят наши подруги. Маня, словно сошла с западного каталога. На Светлане — телогрейка, стоптанные башмаки, в руках — вещевой мешок. Она действительно напоминает паренька. Но только — напоминает. Для нас, зрителей, она остается красивой изящной женщиной. Но для всех остальных…
— Ложку с кружкой не забыла? — спрашивает Маня.
— Не забыл! — смеется наша героиня.
— Вот черт! Как вышли от профессора, мне тебя все время Светланом хочется называть!
— Значит, действует установка!
— Ясен хрен! Письма будешь направлять в Нью-Йорк, Майклу Шапиро. Адрес у тебя в кармане. А он письма с американскими марками будет переправлять Светлану. И наоборот. Поняла?
— Понял.
— Да ну тебя к черту! Потерпи немножко, Плющенко тебя к себе вытащит. Будем у него на фазенде отдыхать. В бассейне плавать. А может, все-таки передумаешь? Я как вспомню, куда тебя провожаю…
— Нет, я решил!
— Конечно… Ты всегда был настырный… Настырная… Све-е-етка! — Маня со слезами бросается на шею подруге.
Светлана скрывается за воротами КПП. Прапорщик с дежурной повязкой на рукаве робко обращается к Мане:
— Братика проводили?
— Братика! — зло отвечает Маня.
— А можно ваш телефончик?
— В моем телефончике каждая цифра стоит столько, сколько ты в год получаешь!
Плац воинской части. Нестройной толпой стоят новобранцы, они еще не переоделись и выглядят чрезвычайно живописно. Некоторые явно под хмельком. Один из призывников, юркий щуплый парень в соломенной шляпе, вынимает из-за пазухи початую бутылку вина и обращается к нашей героине:
— Хлебни, земляк, для храбрости!
Наша героиня сначала колеблется, но потом, заметив, что все вокруг занимаются тем же, поправляют здоровье после напряженных проводов, отпивает из бутылки.
— Спасибо! — Она возвращает бутылку парню в шляпе.
— Меня Фантик зовут, — сообщает он, отхлебывая из бутылки.
— А меня — Светлан!
— Кличка, что ли?
— Почему кличка — имя!
— Бывает! — пожимает плечами Фантик и обращается к юноше чрезвычайно интеллигентного вида: — На, поправься!
— Толстой говорил, что пьянство — это добровольное безумие! — отвечает интеллигентный юноша.
— Запомни: умных в армии не любят! — наставительно говорит Фантик. — Лучше под дурачка канай. Эй ты, хлебни! — предлагает он здоровенному восточному парню. Но тот, ничего не понимая, глядит мимо.
— А откуда ты все знаешь? — спрашивает наша героиня, оглядываясь: ей кажется, что на нее все время кто-то смотрит.
— Жизнью интересуюсь! С моей профессией без этого нельзя!
— А какая-такая у тебя профессия? — интересуется Светлана.
— Наперсточник.
— Ты, значит, вышиваешь? — удивляется интеллигентный юноша.
— Давай шапку, сейчас я тебе покажу, как я вышиваю!
Из трех шапок получается три импровизированных «наперстка», а спичечный коробок заменяет шарик. И вот уже вокруг собирается толпа. Ловко орудуя шапками, парень быстро околпачивает одного за другим доверчивых призывников, рядом растет кучка мятых купюр, консервных банок, колбас и даже бутылок.
— С Фантиком не пропадешь! — гордо говорит он.
Все это время наша героиня ощущает на себе чей-то взгляд и наконец выясняет источник своего беспокойства: это тот самый юноша, которого мы уже видели в кабинете экстрасенса. С нескрываемым изумлением он смотрит на нашу героиню, ведь ему единственному, благодаря мощной установке знаменитого психотерапевта, очевидно: она — женщина.
— Становись! — раздается зычный голос. Никто не заметил, как на плацу появился усатый прапорщик. Призывники неловко начинают строиться. Фантик суетится над кучей выигранного добра, не зная, что делать. Прапорщик замечает кучу и благосклонно кивает.
— Это правильно, что собрали всю дрянь. Не положено. Вы теперь у нас на полном довольствии! А это все мы ликвидируем! — с чувством нескрываемого удовольствия констатирует прапорщик.
Фантик с тоской смотрит на кучу утраченного добра.
— Ра-а-авняйсь! Смир-рна! — командует прапорщик. — Отставить! Разъясняю: во время равнения каждый должен видеть грудь четвертого воина. Ра-авняйсь! Отставить.
Получивший установку юноша во время построения оказался рядом с нашей героиней и никак не может оторвать глаз от ее груди.
— Три шага вперед! — командует прапорщик. — Фамилиё!
— Моя?! — не сразу сообразив, что команда относится к нему, спрашивает установочный юноша.
— Твое, твое! Моё я знаю — Осадиконь…
Раздается дружный смех.
— Еще раз в строю заржете — сгною на кухне! — сурово предупреждает прапорщик и повторяет: — Фамилиё?
— Мухин… — признается юноша.
— Мухин, я же объяснил русским языком: четвертая грудь! А ты грудь соседа глазами жрешь! Может, ты у нас голубой?
— Что вы! — пугается Мухин. — Меня интересуют только женщины, мне везде мерещатся только женщины…
— Через неделю тебе везде старшина Осадиконь мерещиться будет! Дотумкал?
— Дотумкал…
— Так точно — нужно отвечать!
— Так точно…
— Во! Стань в строй! Да не так! Ладно, проверим, чему вас в школе учили. Кру-угом!
Шеренга нестройно поворачивается, а уже знакомый нам юноша интеллигентной наружности падает, запутавшись в собственных ногах.
— Фамилиё?! — грозно спрашивает прапорщик.
— Чудецкий.
— Кем же, чудо ты наше, на гражданке был?
— Студентом философского факультета московского государственного университета имени Ломоносова! — с гордой издевкой отвечает Чудо.
— Выгнали? — ехидно в свою очередь поинтересовался прапорщик.
— Отчислили.
— Баклуши бил?
— Нет, разошелся с преподавателем в вопросе о том, что первично — дух или материя.
