начинаю качать головой и пытаюсь оттолкнуться от стены, когда слышу мамин голос:
— Пожалуйста, только не сейчас, Кристиано. Сиенна плохо себя чувствует.
Дядя Майло подходит и аккуратно подхватывает меня на руки.
Он мне как отец, и, чувствуя себя в безопасности, я кладу голову ему на плечо и позволяю лекарству погрузить меня в сон без сновидений.
Глава 4
Кристиано
Я злюсь, что не смог провести достаточно времени с Сиенной на свадьбе, и теперь нервничаю, сидя в гостиной лучшего друга. Бурбон, который я только что выпил, ничуть не помогает.
Римо смотрит на меня и вздыхает.
— Так больше не может продолжаться, брат.
Только Римо и Нико знают, через какой ад я прошел после разрыва с Сиенной.
Хотя Римо старше меня на два года, мы хорошо сдружились в старших классах. Нико потребовалось некоторое время, чтобы научиться понимать мои настроения, а Римо понял их сразу. У него есть удивительная способность читать мои мысли.
— Знаю. — Когда он протягивает мне еще один стакан бурбона и садится напротив, я качаю головой. — Хотелось бы знать, что творится в голове у Сиенны.
— Может, тебе стоит подумать о том, чтобы отпустить ее? На каждой встрече между вами царит напряжение, и другие это замечают.
Я бросаю на друга свирепый взгляд.
— Даже не начинай, и мне плевать, что подумает семья.
— Почему Сиенна?
Он задавал мне этот вопрос уже сотни раз, но ответ всегда был одним и тем же.
— Потому что никто другой не вызывает у меня таких чувств, как она.
Я делаю глоток янтарной жидкости и наслаждаюсь жжением в горле. Я смотрю на хрустальный стакан, а в голове проносятся образы женщины, которая не дает мне покоя.
Ее красота безмятежна. Всякий раз, когда я вижу ее, она мгновенно успокаивает мою внутреннюю ярость.
Ее хрупкость вызывает во мне сильное желание защитить ее.
Ее стремление угождать людям порой вызывает у меня желание спрятать ее в безопасном месте, где никто не сможет злоупотребить этой ее чертой.
Однажды я видел, как Сиенна гладила Буллета, папиного ротвейлера, словно он был щенком, а не обученной машиной для убийств. Пес, перевернувшись на спину, доверчиво позволял ей гладить себя. Сиенна оказывала на Буллета такое же влияние, как и на меня. Ради нее я бы тоже с радостью перевернулся на спину.
Если бы только она мне позволила.
Причин, по которым я люблю ее, бесчисленное множество. В ней нет ничего отталкивающего.
— Сиенна... моя полная противоположность. Она заставляет меня чувствовать... — Я замолкаю на мгновение, подбирая слова. — Она успокаивает бурю внутри меня. Без нее повсюду лишь тьма.
Римо снова вздыхает, бросая на меня сочувственный взгляд.
Прежде чем он успевает сказать что-то еще, я приказываю:
— Сменим тему.
Его лицо становится серьезным. Я думаю, что он снова заговорит о моей одержимости Сиенной, но тут он выпаливает:
— Сегодня я случайно встретил Валентину и детей.
Только Адриано, старший брат Римо, и я знаем, что Римо когда-то был влюблен в мою сестру. К сожалению, она уже была замужем за Уиллом, своим школьным парнем, который мне совсем не нравится.
Когда она сказала мне, что выходит замуж за этого бесхребетного ублюдка, который ничего не смыслит в делах Коза Ностры, мы так сильно поссорились, что почти перестали разговаривать друг с другом. Папе пришлось вмешаться, чтобы помирить нас.
Я до сих пор считаю, что она могла бы найти кого-то получше, и Римо, безусловно, был бы идеальным вариантом для нее.
Я выгибаю бровь, глядя на своего друга.
— Да?
— Я заскочил в торговый центр, чтобы обновить телефон, и увидел ее идущей с Ашером и Талией. Она выглядела измученной, а когда я схватил ее за руку, чтобы поздороваться, у нее чуть не случился сердечный приступ.
— Значит, ты ее напугал. — Я пожимаю плечами, не понимая, к чему он клонит.
— Она была в ужасе. Дети тоже. — Он наклоняется вперед, опираясь предплечьями о бедра. — Чутье подсказывает мне, что что-то не так.
— Я проверю ее и детей, — говорю я, чтобы успокоить его.
Между нами на несколько минут воцаряется тишина, затем он смеется и качает головой.
— Только посмотри на нас, Кристиано. Мы жаждем женщин, которые нас не хотят.
— Моя меня хочет. Просто по какой-то причине Сиенна сопротивляется, — поправляю я его.
— Да-да. — Он встает. — Поднимай задницу. Давай потренируемся. Мне нужно выплеснуть лишнюю энергию.
Допив остатки бурбона, я ставлю стакан на стеклянный журнальный столик, расположенный между диванами, и встаю.
Я иду за Римо в его домашний спортзал и, достав пистолет, кладу его на ближайшую скамейку. Мы выходим на мат и начинаем кружить друг вокруг друга. Римо хрустит костяшками пальцев и одаривает меня дерзкой ухмылкой.
— Готов? — спрашивает он, прежде чем поддразнить меня: — Или дать тебе минутку размяться? Не хочу, чтобы ты потянул мышцы.
Я разминаю шею и поднимаю кулаки.
— Заткнись и давай драться.
Он атакует меня. Я успеваю блокировать первый удар, с трудом отражаю второй и принимаю третий, когда его кулак врезается в меня. Боль пронзает мою челюсть, и я тихонько хихикаю.
Мы кружим по мату, не сводя глаз друг с друга. Внезапно Римо делает ложный выпад вправо, но затем уходит влево, пытаясь застать меня врасплох. Я уклоняюсь и наношу ему удар по ребрам, отчего он стонет, а затем наносит ответный удар по моей левой ноге.
— Ублюдок, — говорит он, отскакивая назад, чтобы увеличить дистанцию между нами, и потирает грудь.
— О-о-о... я сделал тебе больно, малыш? — дразню я его с самодовольной ухмылкой на лице.
Он снова бросается на меня, и на этот раз столкновение оказывается мощным. Мы яростно боремся за контроль, тяжело дыша и оскалив зубы. Он пытается сделать подсечку, но я ловко уворачиваюсь и валю его на пол. Мы катаемся по мату, борясь так, словно пытаемся убить друг друга, а не просто снять стресс.
Римо бьет кулаком по моей левой почке, и я отталкиваю его от себя, шипя:
— Ублюдок. Ты всегда целишься туда.
Ухмыляясь так, словно только что выиграл бой, он говорит:
— Потому что ты это ненавидишь.
Мы поднимаемся на ноги, и, когда он наносит мне еще один удар, я бью его головой.
Римо, шатаясь, отступает на два шага назад.
— О-о-о, ты, блять, покойник.
—
