обстоятельств, что наверху сейчас не до Дениса.
– Стоп! – Лера подскочила с кресла. – А что с Ефимовым?!
Теперь уже недоумевающе переглянулись Свят и О`дин.
– А что с ним?
В ответ на внезапный вопрос Террафон Пики завибрировал по столу, а на дисплее высветился ненавистный позывной куратора.
– Я вас слушаю. – Лера заблаговременно зажмурилась в ожидании очередной претензии или дурных новостей от Федотова.
– Приезжай, дорогая. Есть разговор.
Новым проектом Резника оказался выкупленный у предыдущего владельца загородный центр отдыха: элитный клубный отель с огромным парком, шикарным рестораном и просторной летней верандой. Располагался «Вольный Финист» на берегу небольшого озера, скрытого от шумной столицы в сердце соснового бора.
На заново открывшееся две недели назад уединенное место отдыха мгновенно свалилась плотная бронь на все лето, но для пышной свадьбы друга Сева щедро выделил пару дней между майскими праздниками.
Саид вез Резника и его спутницу к месту торжества и с тоской «предвкушал» целый день бесцельных шатаний по территории отеля. И где-то глубоко внутри его подтачивала горьковатая мысль, что в «Вольном Финисте» теперь трудилась Лина, и им придется контактировать.
Вика после той сцены испарилась с горизонта, а внимание Саида против его воли и назло всем обстоятельствам то и дело цеплялось за обиженную им милую шатенку, пока Лина не перестала показываться в клубе, занявшись повышением квалификации.
– Сильно не отсвечивай. Свадьба хоть и с размахом, но все свои. Проблем быть не должно. – Выйдя из машины, Сева размял плечи, поправил пиджак и подал руку своей подруге.
– Да, ты говорил. – Саид заглушил двигатель «БМВ».
– Ужин для персонала организован на служебной кухне. Спросишь у Лины. Ну или кого-нибудь из официантов поймай.
Трюкач, пердоставленный сам себе, предусмотрительно огляделся и все-таки достал пачку сигарет. При упоминании о Лине он мысленно выругался. Две противоречивые силы кромсали сознание тупыми ножницами: одна старалась заставить его выкинуть девушку из головы, а вторая нагло ворошила память и убеждала, что шанс все исправить всегда есть.
Отшвырнув окурок, Саид раздраженно взлохматил волосы ладонью и зашагал к зданию отеля по широкой гравийной дорожке.
– Привет, Лина.
Девушка еле заметно дернулась при звуке знакомого хрипловатого голоса и мельком глянула на Трюкача.
– Привет. – Ее ответ показался ему нервным, да и на вид Лина была напряжена из-за непривычно масштабного объема обязанностей перед важными гостями.
– Классно выглядишь, – Саид улыбнулся уголком рта.
Лина снова мимолетно посмотрела на него и торопливо проинструктировала двоих подошедших к ней официантов. Потом у нее в руке зазвонил смартфон, и Лина ушла в сторону празднично украшенной цветами и лентами веранды.
Разочарованно вздохнув, Трюкач побрел в противоположном направлении, откуда доносился еле заметный шум озера. «Никакого шанса у меня нет. Надо просто поставить точку и двигаться дальше…» – телохранитель зевнул. Нормально поспать ему не удалось, потому что пришлось отвозить Леру, но оставалась небольшая вероятность перехватить минут двадцать в машине, пока свадебное веселье будет в разгаре.
– Опять ты, – уныло буркнул Черномор при виде Пики, уже сидевшей в кабинете Моцарта.
Лера поморщилась:
– Господи, Матвей. От тебя разит, как…
– Отвали. Никто не давал команду быть трезвым. Вернуться к себе я не смог из-за запрета покидать город. А в Москве у меня хором нет! – плюхнувшись на соседний стул, Григорьев развел ладони.
Вошедший следом Федотов тоже скривился от наполнившего помещение «аромата» перегара:
– Поэтому ночевал ты под мостом?
– Я поехал в бор… в отель! – кашлянул Черномор. – Взял вискаря и парочку… Ну… – Он попытался игриво вскинуть брови, но в мутной от похмелья голове заворочалась тупая боль.
В кабинет молча зашли двое конвоиров. Лера и Матвей с подозрением перевели взгляды с куратора на незнакомых мужчин.
– Григорьев, на допрос.
– На какой еще к херам допрос? – тот поперхнулся от неожиданности.
– Самый обыкновенный. Следственный.
– Не понял. Это по поводу вчерашнего? Я думал, вы нас по Ефимову вызвали…
Федотов раздраженно вздохнул:
– И по поводу вчерашнего, и по поводу Ефимова.
Лера, чувствуя на себе тяжелый взгляд Матвея, прервала молчание:
– А что с ним в итоге? И причем тут Григорьев?
– Вот об этом и будет допрос, – процедил Моцарт, теряя терпение.
Черномор не сдвинулся с места и продолжал буравить хмельным взглядом переносицу куратора:
– Что за бред? Я после похорон вернулся в бункер и никого не трогал. Морок меня вызвонил!
– Твоя сестра замужем за Ефимовым.
– Да я с ней общаюсь три раза в год! И то – поздравляшками в блядском чатике!
– Матвей! – разъяренно рявкнул Федотов. – Тебя вызвали на допрос!
– Слышь! – не унимался Григорьев. – Я жизнь положил во благо страны!!! И ты серьезно считаешь, что…
– А ты серьезно считаешь, что я спустя пятнадцать лет работы вот так запросто сливаю вас всех?! – заорал в ответ Моцарт. – Я в твоих глазах беспринципный мудак?! Ну?! Скажи! Гаденыш ты неблагодарный!
Замерев в кресле, Лера быстро переводила взгляд с одного мужчины на другого. Гнев Федотова она видела впервые в жизни, и зрелище было поистине устрашающим.
Черномор бешено сопел, продолжая щедро наполнять кабинет запахом перегара и мужского пота. Но в его взгляде уже читалось странное сомнение вперемешку со страхом, обидой и отчаянием.
– Григорьев, – спокойнее продолжил Федотов, – мое дело не подозревать и не обвинять. Есть факт твоего родства с Ефимовым. Есть факт его отравления. И есть факт твоего рода деятельности. Все, что от твоей тупой башки требуется, это ответить на вопросы следователя. Никто не собирается спускать тебя в подземелье, избивать до полусмерти и сжигать в газовой печи! Ясно?!
– Ясно, – буркнул Матвей.
– Потом вернешься сюда.
Моцарт махнул ладонью в сторону выхода, уселся за стол и, собрав в кулак остатки здравомыслия, включил ноутбук. Черномор, зло зыркнув на Пики, развернулся на пятках и демонстративно медленно направился к двери вслед за конвоирами.
– Ну? Может быть, ваше величество тоже имеет что сказать?! Чай? Кофе? Потанцуем?!
Лера вздрогнула, чуть не свалившись на пол. Умом она понимала, что выведенный из себя Федотов просто отыгрывался на ней. И хотя самолюбие обиженно пылало, Пики качнула головой и решила действовать от противного:
– Может быть, приоткроем окно? Чай могу заварить вам сама.
Куратор удивленно моргнул, откашлялся и стащил с шеи галстук, потом тяжело вздохнул и, потянувшись к оконной створке, ответил:
– Мне черный. С сахаром.
Подойдя к высокой консоли, Пики подрагивающими руками заварила кофе себе и чай Моцарту. Воздух в кабинете посвежел, и дышать стало легче ровно до момента, когда она услышала новость:
– Ефимов, Степан со своими «Жнецами», этот ваш Зигзаг – все были связаны. И то, что вчера
