class="empty-line"/>
В этот раз дежурный без проблем пропустил Леру внутрь госпиталя, хотя она снова приехала после пяти вечера. Взволнованно сжимая пальцами край водолазки, она брела по ярко освещенному коридору с чередой больничных палат и каждой клеточкой ощущала всполохи неприятных мурашек, подгоняемых тяжелыми воспоминаниями, связанными с этим местом.
– Привет, – попытка изобразить невинно-жизнерадостный голос позорно провалилась, отозвавшись не свойственным Лере писком.
Денис открыл глаза и забавно усмехнулся:
– Долго едешь, я с обеда жду.
Пики хотела было оправдаться, но, открыв рот, в итоге коротко произнесла:
– Прости.
Морок протянул ей ладонь, и Лера коснулась ее прохладными пальцами, присев на край койки.
– Все в порядке? Как твоя щека? Запястья?
– Нормально, заживают. Но я ужасно устала… – Не выдержав, она опустила голову и улеглась спиной к Денису, крепко обняв его за предплечье и уткнувшись носом в короткий рукав больничной пижамы, из-под которого по коже до самого запястья расползалась сложная татуировка. Линии показались Лере непривычно четкими и ярко-черными. Она сильнее сфокусировалась на рисунке и спросила: – Освежил недавно?
– Прямо перед Китаем, – Морок, прижавшись щекой к ее макушке, выдохнул ответ в шелковистые волосы Пики. – Кажется, я задолжал тебе отпуск. Без людей, шума и нервяков…
– Как только поставлю точку с «Фениксом».
– Точку? – мышцы Дениса напряглись, и он неосознанно сжал пальцы Леры.
– Да. Я решила уйти. Хотела потерпеть еще пару лет, но поняла, что хватит. Мой дозор окончен.
– Нет, погоди. – Морок приподнялся и выпрямил спину. Перед глазами все поплыло, но через несколько секунд он снова сфокусировался на лице Пики: – Только не сейчас. Не перед выборами президента. Подожди хотя бы год.
– Нет, Денис, – уже зная, как все сложится в ближайшие месяцы, Лера уверенно качнула головой. – Я все решила.
– И кто будет вместо тебя? – Морок свел брови, с трудом гася внутреннее раздражение. – Макс? Свят? Ты же сама говорила, что они не потянут.
– Ты? – в усталых голубых глазах всколыхнулось пламя отчаянного веселья. – Раз уж ты у нас теперь тунеядец…
Лера была мысленно готова к отказу, помня, с каким настроением Денис покинул «Феникс» много лет назад, но рискнула последовать совету Одина.
– Ты правда хочешь, чтобы я вернулся? – Морок вопреки ее ожиданию остался серьезным и будто бы даже задумался над этой идеей.
– Я тебя не принуждаю. Просто перебираю доступные реалистичные варианты. Если честно, я до последнего надеялась на Андрея. И он вроде как даже взялся за ум, но теперь…
Денис зажмурился, вспомнив причину, по которой оказался в госпитале. С одной стороны, он хотел понять, что произошло в «Фениксе». С другой – в этот конкретный момент шевелить мозгами после операции было втройне тяжелее. И все-таки, преодолев болезненную усталость, он задал вопрос:
– Расскажешь, как так вышло?
Изо всех сил надеясь, что этот разговор случится не сегодня, Лера подсознательно чувствовала над собой дамоклов меч. С трудом сглотнув, она опасливо кивнула и неспешно, тщательно подбирая слова, начала рассказ с момента первого покушения Златы.
Макс с четверть часа стоял в спальне, наблюдая за пьяным сном сына. Андрей лежал поперек кровати в позе звезды, и только по еле вздымавшейся от дыхания груди было понятно, что он живой.
Давыдов-старший тоже ощущал чрезмерный хмель, но запитые полчаса назад таблетки скоро должны были вернуть трезвый разум. Пока же голова оставалась мутной не только от крепкого алкоголя, но и от рассказа сына о Злате.
Фенрир уже в пьяном полубреду поведал ему и об их эмоциональных спорах после допроса в логове Черномора, и о том, как однажды он в бешенстве заставил рыжую бежать по морозу в одном платье, и о том, как напрасно разозлился на нее восьмого марта. О перестрелке и ранении Златы на охоте за перекодировщиком. О двух месяцах в Калининграде. О странных вещих снах.
Макс с удивлением осознал, что его сын был до смерти влюблен и плевать хотел на предательство Златы. Готов был простить ее, окажись она жива. Из задумчивости его вывел тихий стон. Андрей болезненно выгнулся, глазные яблоки под веками быстро двигались на протяжении минуты. Потом он резко открыл глаза, слепо глядя в потолок, произнес шепотом «нет» и снова отключился.
Давыдов-старший присел на край кровати и повернул запястье сына, чтобы проверить пульс и давление на смарт-часах. Но Андрей дышал спокойно и равномерно. Макс уронил голову на ладони и тихо чертыхнулся. Он осознавал, что всеми силами обязан был вытащить сына из черной дыры отчаяния, но как это сделать, не имел ни малейшего понятия.
– Вот так… – Лера, закончив рассказ, еще с минуту не решалась поднять глаза на Дениса.
Тот тоже молчал, переваривая услышанное. Снова шумел ливень, и в приоткрытое окно медленно вплывал влажный озоновый аромат. Время вокруг Морока и Пики словно остановилось.
– Ясно, – на языке вертелось с полдюжины вопросов о мотивах Леры, но Денис понимал: она, как и всегда, старалась действовать разумно, с трезвым расчетом. Просто в этот раз ошиблась.
– И каков вердикт?
– Он остался прежним: я продолжу свой путь рядом с тобой.
Лера с сомнением уставилась на него, пытаясь различить истинные эмоции, но Морок, в любой другой ситуации сорвавший бы свое негодование на провинившемся человеке, смотрел на нее без капли злобы.
– Правда?
– Будь ты моей подчиненной, Лера, я бы со скандалом уволил тебя с волчьим билетом за некомпетентность.
Глаза Пики негодующе заблестели. Она сжала губы и уставилась в окно. Денис, заметив ее реакцию на свои слова, хмыкнул и сжал тонкую ладонь, мягко поглаживая большим пальцем по забинтованному запястью.
– Но ты не моя подчиненная. Ты взрослая, умная женщина, которая мотивировала свое решение определенными обстоятельствами. Как минимум, проявила каплю сострадания и дала шанс запутавшейся рыжей девчонке. И как бы я ни злился, я понимаю ход твоих мыслей. Ну и, плюс ко всему, я в тебя все-таки влюблен, – Морок опустил глаза и уставился на Лерин стандартный черный маникюр. Края двух ногтей были частично обломаны.
Пики заметила, что привлекло его внимание, и инстинктивно дернула руку, но Денис лишь крепче сжал ее.
– Где-то вчера зацепила…
Между ними повисла киселеобразная тишина. Морок ждал от Леры какой-нибудь реакции на свои слова. Та изо всех сил боролась с огненным шаром, беспощадно плавившим ее горло. Так и не справившись с собственными оковами, Пики придвинулась к Денису вплотную и коснулась ладонями его шеи и скрытых бородой щек. Он посмотрел на нее сверху вниз, кисло улыбнувшись. Во влажно-голубых глазах Леры все читалось без слов: и вселенская усталость, и
