папочки тут штабелями ежедневно падают. Такова природа отцовства, – рассмеялся хирург.
Фенрир притормозил при виде стеклянной стены с видневшейся сквозь нее дюжиной прозрачных боксов, в которых спали крохотные младенцы. От волнения он никак не мог понять, кто из них – его дочь, но на помощь пришла дежурная медсестра, махнувшая ему ладонью и постучавшая пальцем по карточке на стенке одного из боксов. Андрей кивнул и начал вчитываться в фамилии, пока не заметил свою.
Глаза резко заслезились, когда он попытался рассмотреть малюсенькую девочку в нежно-розовых пеленках, к крохотному носику которой тянулась прозрачная тонкая трубочка кислородотерапии.
– Малышка… – Фенрир уткнулся лбом в стекло и смотрел, смотрел, смотрел…
Девочка спокойно лежала в уютной люльке и лишь изредка шевелила хрупкими ручками. Андрей с трудом верил, что перед ним – его плоть и кровь. Квинтэссенция их с Леей любви. Одной на двоих вселенной. Чудо жизни и бесконечности рода. Он еще не понимал новых эмоций, но уже был готов пожертвовать целым миром ради спокойного сна и милой улыбки микроскопической крохи. Присмотревшись еще раз, Фенрир шепотом прочел:
– Два килограмма восемьсот граммов. Сорок семь сантиметров. Лея Давыдова. Лея… – Он оглянулся по сторонам и заметил, что к нему не спеша шли отец, Денис и Лера.
– Ласточка ждет тебя в реанимации, – улыбнулся Морок.
Андрей нерешительно обернулся на дочь, но Макс заботливо погладил его по спине и тихо сказал:
– Беги, мы посторожим.
– Десять минут, – строго проговорила медсестра, пропустив Фенрира в палату. – Мамочке нужно отдыхать.
– Я понял, – он кивнул и бесшумно скользнул внутрь.
Лея неподвижно лежала в паутине проводов, укрытая одеялом и подсвеченная полудюжиной огоньков медицинской аппаратуры. И все же Андрей не смог не заметить, какой бледной и изможденной она выглядела.
– Малышка… Леечка… – Плюхнувшись на табурет, он прослезился, когда облегчение потекло по его венам, замещая изрядную дозу адреналина. – Моя девочка… Спасибо, что осталась со мной… – Фенрир прижался губами к холодной ладони Леи и от осознания, что делает это не в морге, а в спасительной реанимации, затрясся.
Лея с трудом приоткрыла глаза. Перед ней все расплывалось, и было совершенно непонятно, где она и что с ней.
– Андрей…
– Я тут! – Давыдов-младший мгновенно поднялся. – Я с тобой. Все хорошо. Ты моя умница. Ты справилась…
– Андрей, а где…? – Лея снова распахнула глаза и в панике уставилась на почти плоский живот.
– В другом отделении. Наша дочь – самая настоящая красавица. Вся в тебя.
– Правда? Покажи…
– Блин, я даже не догадался… Сейчас, – Фенрир выудил смартфон из заднего кармана и отправил отцу короткое сообщение. Через несколько секунд тот прислал ему фото. – Вот она…
Лея вздохнула и потратила остатки сил, чтобы сфокусироваться на дисплее. К горлу подступила тошнота, и она опустила веки, часто дыша.
– Да… Моя красавица… С ней все хорошо? Почему там провода?
– Это кислород. С ней все отлично, – Фенрир бережно поправил волосы Леи и прижался губами к ее виску. – А вот ты меня ужасно напугала…
– Прости.
– Я люблю тебя. Люблю больше жизни.
– Мне снилось странное… – прошептала Лея.
– Что именно? Расскажи.
– Я смотрела, как мама с папой садятся в вертолет. И ктото толкал меня в ту же сторону, но я все ждала тебя и отмахивалась… А потом ты позвонил, и я посмотрела в телефон, а вертолет взлетел вверх… И дальше – темнота.
Андрей, проморгавшись, еще крепче прижал к себе Лею:
– Никаких вертолетов, малышка. Никогда в жизни…
– Мотоцикл и то приятнее, – еле слышно хихикнула она. – Я ужасно скучала по тебе в темноте.
– Я скучаю по тебе каждую секунду, когда мы не вместе. Без тебя меня просто нет…
Они оба затихли. Лея, измученная наркозом, незаметно задремала. Фенрир снова сел и, крепко сжав ее ладонь, долгодолго смотрел на нежные черты любимого лица, пока его голова не потяжелела и не опустилась на край больничной койки.
Медсестра, заглянувшая внутрь, чтобы выпроводить гостя, который забыл о положенном ему времени, красноречиво вздохнула и бесшумно прикрыла дверь.
– Красавица, – шепнула Лера.
– Вся в маму, – уверенно пробасил Морок и мягко толкнул Макса плечом в плечо: – Дедуль, готовься отмахиваться от левых женихов.
– Да ну тебя… – Давыдов-старший растерянно разглядывал внучку, с трудом веря в происходящее.
– Третье поколение «Феникса», – Лера улыбнулась и, сжимая ладонь Дениса, опустила голову на плечо Охотнику.
Они втроем стояли у стеклянной стены и уже больше получаса рассматривали спящую малышку.
– Не говорили, как назовут?
– Вроде в честь матери Леи. Марией, – отозвался Макс.
– Марья Андревна, – Лера хихикнула. – Прекрасно звучит.
– Согласен…
– А вы знали, что по статистике в «Фениксе» из десяти детей семь – девочки? – Пики хитро прищурилась, глядя то на Морока, то на Охотника.
– Серьезно? – Денис с сомнением покосился на нее.
– Кроме шуток. Я специально выгружала таблицу с данными о детях в конце каждого года, пока не ушла.
Макс уперся щекой в ее макушку и сонно ответил:
– Ну и что? Это ничего не доказывает…
– Как это ничего? – Лера встрепенулась и выпрямилась. – Это доказывает очень важную вещь.
Морок нехотя оторвал взгляд от малышки и уточнил:
– Важную вещь? Какую?
– Это доказывает, – Лера обняла самых близких друзей за поясницы и расслабленно выдохнула, – что «Феникс» приносит не только страдания врагам и честь государству, но и трепетную красоту этому миру…
От автора
Я благодарю всех, кто читает эти строки, за ваше безграничное терпение и внимание к истории о «Фениксе» и его героях. Мы прошли огромный путь! Спасибо, что вы со мной на финишной прямой. Надеюсь, вы не остались разочарованы.
Эмма
