зло буркнул Денис. – С гордо поднятой головой снова слететь с катушек и еще полгода жизни спустить на психушку.
– Хватит! – Андрей с размаху ударил ладонью по столу.
– Чего ты боишься?!
– Как я должен объяснить это, чтобы Лея не расхохоталась мне в лицо?! Что я должен сделать, чтобы она не разочаровалась, выбрав всего лишь меня, а не… не целую новую жизнь в этом долбаном Шанхае?!
– А с чего ты взял, что она расхохочется? С чего ты взял, что ей нужна эта целая новая жизнь, в которой не будет тебя? – неожиданно тихо возразил Давыдов-старший.
– Потому что я только и умею, что приносить боль и разочарование.
– Неправда, Андрей.
– Раз в жизни порвись на британский флаг и не позволь ей в тебе разочароваться, – спокойно произнес Денис. – Только не тяни кота за хвост. Признайся ей и предложи все, что у тебя есть. Не заставляй Лею снова страдать.
– А если вы оба ошиблись и ей мои признания без надобности?
Морок и Охотник переглянулись и одновременно рассмеялись. Андрей закатил глаза и поднялся изза стола:
– Я понял! У нее рейс днем двадцать девятого. Сегодня вечером поговорим и…
– Так сегодня двадцать девятое.
– Сегодня двадцать восьмое! – Фенрир растерянно уставился на смартчасы: – Да чтоб меня…
– Звони, – хмыкнул Морок.
– И бери вертолет, – хохотнул Макс.
– Она ненавидит вертолеты… – пробормотал Андрей, зажав смартфон между плечом и ухом. – Лея, ты дома?
– Да, но уже собираюсь выезжать…
– Дождись меня!
– В смысле? Андрей, я с охраной, все нормально.
– Нет! Я буду… Буду минут через двадцать!
– Да я и так уже опаздываю. Что случилось?
– Просто дождись! Обещай!
– Ладно…
Фенрир растерянно озирался, пытаясь сообразить, как быстрее всего добраться до дома Леи через дневные пробки, и умоляюще уставился на Дениса:
– Я могу взять «Ямаху»?
Тот злорадно качнул головой:
– Будешь должен.
Черный спортивный мотоцикл с диким ревом вонзился в дневной трафик. Моргая фарой, Фенрир мчался, не глядя ни на знаки, ни на светофоры. Внутри все полыхало от бешенства на самого себя. Как он мог перепутать даты?! И так запросто попрощался утром с Леей.
«Ну что я за дебил… И она промолчала…» – он скрежетал зубами и нервничал, боясь не успеть.
Летний ветер, раззадоренный гонкой Андрея, тащил с запада неповоротливые свинцовые тучи, в промежутках между которыми уже сверкали первые разряды молний. Из-за шума двигателя Фенрир не слышал угрожающего грохота очередной надвигающейся грозы, крепко сжимая руль и фокусируясь на дороге. Перекресток, еще один. Эстакада. Позади раздались звуки полицейской сирены, но Давыдов-младший лишь прибавил скорость. Первые крупные капли дождя ударились об асфальт, а их собратья активно множились и уже через пару минут центр Москвы погрузился во тьму.
«Приехали… – Фенрир мысленно выругался, но тут же улыбнулся: – В грозу больше шансов для задержки рейса!»
Оторвавшись от погони, он, словно на выросших крыльях, влетел под так удачно приподнятый шлагбаум, кое-как приткнул «Ямаху» у подъезда рядом с бронированным «Аурусом» и понесся вверх по ступеням не в силах дождаться лифта.
– Лея!
– Господи, что с тобой?.. – увидев насквозь промокшую рубашку на Андрее, она удивленно замерла.
– Плевать. – Он шагнул к Лее, крепко сжал ее хрупкие плечи и, задыхаясь, всматривался в широко распахнутые глаза. – Послушай… Я идиот. Правда. Мне нет прощения. Но я умоляю, не уезжай. Останься. Здесь, со мной. К черту эти игры без обязательств. К черту все. Пожалуйста!
– Андрей…
– Нет! – Фенрир рухнул на колени и уперся макушкой в живот Леи, обхватив ее бедра. – Я тебя не отпущу. Я… Ну, хочешь, я куплю тебе здание в Москве? Скажи какое, я все устрою. У тебя будет самый навороченный культурный центр! Китайцев этих треклятых привезу! Только не улетай, а?! Я не вау какая грандиозность в сравнении с Шанхаем, но я…
– Андрей, прекрати.
– Нет! Я и так дотянул до последнего со своими шитымиперепрошитыми мозгами…
– Давыдов, услышь меня!
– Подожди! Сейчас… – он дрожащей рукой полез в карман мокрых брюк и выудил оттуда маленькую черную шкатулку. Сделав вдох, Фенрир поднял глаза на Лею и хриплым от волнения голосом произнес: – Тебе нравится моя фамилия? Она простая. Обычная, без выкрутасов. Но «Лея Давыдова» вроде прикольно звучит… – Распахнув крышечку, Андрей протянул Лее кольцо бабушки. – Я дебил, но я тебя люблю. Не улетай. Иначе мне придется разориться на частный самолет.
Карие глаза со страхом и внезапной душевной болью впивались в онемевшее от шока лицо Леи. Фенрир был готов поспорить, что его сердце вот-вот вырвется наружу, проломив мощными ударами ребра. Руки дрожали, а во рту пересохло от волнительного ожидания и ощущения неудачи: сейчас она ответит отказом…
– Андрей, пожалуйста, встань.
– Нет, сначала скажи.
Мелодично рассмеявшись, Лея наклонилась вперед и забавно чмокнула его во влажный лоб:
– Давыдов, ты такой забавный.
– Я знаю. Я думал, что сегодня двадцать восьмое…
– И? – Лея недоуменно свела брови.
– А сегодня двадцать девятое. И твой рейс…
– Ооо, это даже забавнее, чем я думала!
– Почему? – настала очередь Фенрира удивиться.
– Потому что мой рейс был двадцать пятого.
– Подожди. Нет же…
– Да. Я должна была улететь четыре дня назад.
Андрей, не выдержав, уселся на пол и уставился в пустоту:
– А почему ты не улетела?
– Угадай.
Он запрокинул голову и часто заморгал, потому что Лея внезапно начала расплываться перед глазами:
– Из-за меня? Ты осталась здесь из-за меня?
– Больше не из-за кого…
– Вот я мудак.
– Я тоже так подумала.
– Я перепутал даты. Дважды. Какой из меня на хрен гендир? – Давыдов-младший отчаянно хохотнул.
– Из тебя прекрасный гендир. – Опустившись рядом с ним, Лея прижалась своим лбом ко лбу Андрея. – Простая фамилия, говоришь? – Она аккуратно вытащила из шкатулки сияющее бриллиантами кольцо и, любуясь его сдержанной красотой, плавно надела на безымянный палец.
– Простая как три копейки… – Он следил за ее движениями, а его сознание, истерзанное неделями мучительных мыслей, сомнений и кошмаров, ослепительно пылало десятками петард и салютов.
– И культурный центр?
– В качестве свадебного подарка.
– Ты на моих хотелках разоришься.
– Я займу немного у отца.
Лея закрыла глаза, и по ее щекам скатились две слезинки.
– Обещай, что будешь любить меня так сильно, как никого никогда в жизни не любил.
– Я, походу, уже.
– Никаких прыжков с моста и вертолетов…
– Клянусь.
– Я люблю тебя.
Фенрир с облегчением выдохнул и прижался губами к виску Леи, пьянея от ее запаха. Но через мгновение спохватился:
– Подожди. Если ты не улетаешь, то куда опаздываешь?
Лея посмотрела на часы и безнадежно пожала плечами:
– На маникюр, Давыдов. Я опаздываю к своему мастеру. А запись к ней на три недели вперед. Но теперь уже нет
