Поясницу болезненно тянуло, а живот как будто опустился, хотя до родов было еще пять недель. Лея уже боялась подходить к зеркалу, чтобы не нервничать, но ближе к вечеру не вытерпела и позвонила врачу. Та обещала быть на связи, чтобы в любой момент выехать в клинику к родам, но среди перечисленных Леей опасений не выявила ни одного весомого повода для досрочной госпитализации.
Наконец замок двери жизнерадостно щелкнул, и в квартиру вошел уставший Фенрир:
– О, детка. Ты чего не спишь?
– Привет, – Лея улыбнулась при виде невредимого мужа. – Ты успел подрумяниться! Как будто летал в Египет отдыхать, а не спасать их от переворота…
Стащив ботинки и куртку, Андрей усмехнулся и крепко обнял ее:
– Я соскучился. Как самочувствие? – Его ладони мягко скользнули вниз, к объемному животу Леи. – Как мои девочки провели эти дни?
– Тоже скучали. А вообще я жутко устала… Последние несколько дней похожа на сонную муху и мало хожу. – Лея беспомощно уткнулась носом в шею Фенрира и закрыла глаза. – Беременность – крайне утомительное мероприятие…
– Потерпи. Осталось-то всего ничего. А сонная ты из-за погоды.
– Наверное. – Лея еще крепче прижалась к Андрею. – Я нашла нам двух нянь. Одну рекомендовали твои друзья, а вторую – агентство.
– Вот и отлично.
– Но мне все равно ужасно страшно…
– Не бойся. – Фенрир прижался губами к виску Леи. – Мы обязательно справимся. Других вариантов просто нет.
– Как скажешь.
– Иди ложись. Я быстро приму душ и приду к тебе.
Лея нехотя отпустила его руку и с напряжением во всем теле двинулась в сторону спальни. Андрей смотрел ей вслед несколько секунд и решил, что утром отвезет на дополнительный осмотр. Беременность давалась ей сложно: сильный токсикоз только-только отпустил, позади были две госпитализации для сохранения, но его Ласточка все это время держалась молодцом и обстоятельно готовилась к материнству, вовлекая Фенрира, насколько позволяла его занятость.
Прошло меньше четверти часа, когда Андрей, выходя из ванной, наткнулся на мертвенно-бледную Лею:
– У меня кровь…
– Что? Где? – Он инстинктивно опустил глаза и заметил красные потеки на ее икрах и щиколотках. – Это не очень хорошо…
– Андрей… – Лея всхлипнула, в ужасе уставившись на него. – Что делать? Я не понимаю…
– В больницу! Сейчас же! – Фенрир кое-как натянул футболку на влажное тело, следом пошли в ход джинсы и пуховик. – Звони врачу!
– А скорая? – Взгляд Леи был до ужаса потерянным: она беспомощно озиралась по сторонам и не понимала, что от нее требовалось в первую очередь.
– В такую погоду они будут ехать слишком долго. Проще верто…
– Нет!
Зеленоватые глаза расширились от ужаса, и Давыдов-младший поспешно вскинул ладони:
– Я сам тебя отвезу. Позвонишь из машины.
Обув и укутав Лею в пальто, Андрей шумно выдохнул в попытках вернуть себе ледяное здравомыслие и аккуратно повел перепуганную жену к лифту.
– Что со мной?.. – она обнимала живот, надрывно всхлипывая.
– Все будет хорошо. Не смей паниковать. Тебя осмотрят и сделают все необходимое. Поняла? – Сам Фенрир нервничал не меньше Леи, но старался демонстрировать благоразумие и транслировать его будущей матери.
«БМВ» несся сквозь снег, распугивая пешеходов и неторопливые оранжевые машины такси. Лея лежала на заднем сиденье, свернувшись в клубок, и кое-как контролировала дыхание. Фенрир упорно давил на газ и тревожно смотрел в зеркало заднего вида.
Когда спустя полчаса он вбежал в приемный покой с Леей на руках, она уже теряла сознание и бредила.
– Скорее! Пожалуйста!
Ее торопливо уложили на каталку, и трое врачей, на ходу отдавая распоряжения медсестрам и санитарам, стремительно унеслись на лифте на пятый этаж крупнейшего в столице перинатального центра.
– Дальше вам нельзя! Ожидайте!
Андрея мягко оттолкнули от входа в коридор, ведущий к операционным, и он, теряя самообладание, прислонился к светлобежевой стене, закрыв глаза.
В кармане раздался приглушенный сигнал входящего сообщения, но пальцы так сильно дрожали, что Фенрир отчаялся ответить и нажал на имя отца:
– Привет, пап. Я в больнице.
– Что произошло?! Тебя ранили?
– Нет. У Леи кровотечение…
Вбежав в клинику, Макс огляделся в поисках сына, но Андрея нигде не было видно. Дежурная медсестра в приемном покое вопросительно уставилась на позднего гостя и, выяснив, кого именно он искал, указала на лифт.
Давыдов-старший следил за сменяющими друг друга цифрами, нервно сжимая край темносинего шерстяного полупальто. Еще днем они с Леей говорили по телефону, и с ней все было в порядке, а теперь…
Первое, что увидел Охотник, когда створки лифта выпустили его, – силуэт сына в конце коридора. Рядом с ним стоял невысокий молодой врач и что-то негромко объяснял, держа за локоть. Даже издалека фигура Андрея показалась Максу безумно напряженной. Он кивал в ответ на слова врача, а когда тот ушел в направлении операционных, привалился спиной к стене и сполз на пол.
– Андрей! Что случилось?! Как Лея? – Подбежав к сыну, Макс опустился рядом с ним на корточки, молясь про себя, лишь бы не услышать худшее.
Фенрир через силу сглотнул и дрожащими ладонями растер белое, словно накрывший Москву густой снег, лицо. До боли сжав пальцами переносицу, он нехотя перевел взгляд на отца:
– Все сложно. У нее открылось сильное кровотечение и что-то… какая-то отслойка… Схватки раньше времени… Он говорил столько незнакомых слов, или это я от нервяка половину не понял… Они делают все возможное, но у нее очень низкое давление… Пап…
– Спокойно, – дрожащим голосом произнес Макс. – Все будет хорошо. Тут лучшие в стране врачи.
– Но и они не боги.
– Не паникуй. Лея молодая и сильная. С ней и малышкой все будет в порядке.
– Не знаю… – Фенрир закрыл лицо ладонями и глухо застонал. – Я только вернулся, Лея пожаловалась на самочувствие, но я думал, это из-за погоды… Надо было сразу везти ее. Мы потеряли полчаса драгоценного времени…
– Прекрати. Ты не виноват.
– Если все пойдет не так, я себе не прощу…
– Все, хватит. Пойдем покурим.
– Нет. Я буду тут.
– Андрей, – Давыдов-старший схватил сына за плечи и заставил поднять голову. – Ты должен верить в лучшее. Верить в Лею. Больше некому! У нее есть только ты, и только ты можешь поделиться с ней своей силой и уверенностью, понимаешь?
– Как? Она там, я тут…
– Мысленно. Молись всем богам, до каких достучишься. Нельзя сидеть на полу и киснуть.
– Тебе легко говорить.
– Вставай.
Выдохнув, Фенрир поднялся на ноги и похлопал по карманам:
– Я без сигарет…
– Я тебя угощу.
Нервно оглядываясь на широкие двери операционного блока, Андрей все же спустился с отцом на первый этаж и, не ощущая мороза,
