своей, потому что это было его фирменное движение, когда мы были вместе.
— Пошли отсюда, — сказала Некеса, толкая меня локтем. — Мне не нравится твоё лицо с таким выражением.
Это привлекло моё внимание. Я оторвала взгляд от Зака и спросила: — Что?
Она помахала рукой у моего лица и сказала: — Ты выглядишь как грустный щенок, когда видишь его. Думаю, моя обязанность, как твоей подруги, заключается в том, чтобы вытаскивать тебя из любой ситуации, которая портит выражение твоего лица таким образом.
Я улыбнулась, несмотря на то, что сердце моё разбивалось в дребезги.
— Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя за это, но не могли бы мы подождать, пока они уйдут? Я лучше съем простоквашу, чем буду вести с ними светскую беседу.
— Съешь? — склонила она голову набок и спросила. — Разве простоквашу не пьют?
— Выпила бы, если бы оно было слегка скисшимся, но я имела в виду давно забытые, особенно крупные творожные комки. Для такого тебе понадобятся нож и вилка.
— Конечно.
Мы дождались, пока счастливая парочка уйдёт — слава богу, у них был заказ на вынос — и потом тоже ушли. Я шла к её машине, пытаясь избавиться от грусти и не думать о них, как тут мой телефон завибрировал.
Мама: Я была права?
Я закатила глаза.
Я: Может быть.
Мама: Боже, прости. Если это тебя утешит, я позвонила на молитвенную горячую линию Джимми Боба Грэхема и попросила их помолиться о том, чтобы у Зака нормализовался стул.
Я фыркнула.
Я: Ты этого не сделала.
Мама: Нет, не сделала, но сейчас позвоню.
Я открыла пассажирскую дверь и села в машину к Некесе.
Я: Чем ещё ты занимаешься этим утром, кроме как врёшь о молитвенных кружках?
Мама: Только этим. Мои единственные планы — врать о молитвенных кружках.
Я: Мы едем в «Таргет» и Cane's4 перед работой, тебе что-нибудь купить?
— Передай привет Эмили, — сказала Некеса, заводя машину.
Я добавила: Некеса передаёт привет, Эмили.
Мама: Передавай ей привет, а ещё скажи, что альбом, который она порекомендовала — херня.
— Мама говорит, что альбом, который ты порекомендовала — херня.
Некеса нахмурилась на меня, выезжая с парковки. — У неё ужасный музыкальный вкус.
Я написала маме: Некеса говорит, что это ты херня.
Мама: Некеса явно не знает, что я раньше была президентом фан-клуба Бобби Винтона.
Я пристегнулась ремнём.
Я: Кто такой Бобби Винтон?
Мама: Именно. Эй, можешь купить в магазине ингредиенты для брауни?
Я: Вечеринка с тестом сегодня вечером, как только я вернусь домой?
Мама: Я забыла, что ты сегодня выходишь на новую работу. Не бойся проявить себя и ПООБЩАТЬСЯ с другими людьми. И ещё: ДА, КОНЕЧНО, ДА насчёт теста. «Вам письмо» и кишечная палочка — что может быть лучше?
Невозможно сосчитать, сколько вечеров выходных мы с мамой провели, смотря телевизор и объедаясь, сидя на том выцветшем бежевом диване. Я ненавидела развод за то, что он сделал с нашими отношениями с папой, но с того дня, как мы с мамой переехали в нашу крошечную квартиру в Омахе, это были только мы с ней и сорокадюймовый Samsung.
Идеальная команда.
Я написала ответ: Нет ничего, что может быть лучше Тома Хэнкса и сальмонеллы. Мы заедем в книжный магазин после работы, но я не опоздаю.
Мама: Том Хэнкс и Сальмонеллы — крутое название для группы, беру на заметку!
***
— Как сотрудников «Планеты Веселья» вас ждёт отправка на межгалактический фронт счастья! Ваше неземное обслуживание станет решающим фактором в победе над земной скукой! Так что давайте начнём этот день с бодрящего прыг-скока! Ну же, солдаты солнца, прыгайте, пока не остановится музыка!
— Мы уверены, — крикнула мне Некеса, подпрыгивая, — что хотим работать в месте, где говорят подобное?
— Не особо, — ответила я, подпрыгивая всё выше с каждым разом. Тренер с раздражением посмотрел на нас с платформы сцены — да, он нас точно услышал, — где он кричал в микрофон рядом с диджеем, пока все сто пятьдесят стажёров прыгали по огромному лабиринту из батутов в нашей новой форме в виде космических костюмов.
«Планета Веселья» — это новенький «мега» отель, открытие которого должно было состояться через две недели. В нём были аквапарк, огромный центр с батутами, крытый снежный купол, ультрасовременная аркада, тискотека (дискотека для подростков), кинотеатр и концертный зал с караоке. Было ещё около двадцати других развлечений, о которых я уже забыла со времён ярмарки вакансий, куда мы ходили с Некесой, но в принципе это место было похоже на гигантский круизный лайнер, застрявший на суше.
Мы решили, что поскольку на тот момент обе ненавидели свою работу: она работала в супермаркете «Шафер», а я — в детском саду «Ноев ковчег», то сходим на эту огромную ярмарку вакансий, и если нас обеих возьмут, то это была бы судьба.
Ну, нас взяли, вместе с миллиардом других людей, которые в этот самый момент прыгали рядом с нами.
Персонал, отвечавший за эту планету, казалось, был невероятно шумным для восьми утра субботы. Они излучали безудержный энтузиазм, словно накануне влили в себя по банке «Ред Булла» и занюхали по полоске Fun Dip5, приветствуя нашу группу. Я решила отложить своё официальное мнение до окончания прыжков и начала настоящего обучения, но моё неофициальное первое впечатление было таково: нам с Некесой стоит сбежать отсюда, как только нам разрешат первый перерыв.
— Боже мой.
— Что?
— Бей.
Я оглянулась: на лице Некесы было странное выражение, смесь волнения и попытки что-то сообщить без слов, пока она прыгала. С ростом чуть ниже полутора метров, она подпрыгивала очень высоко.
— Не оборачивайся, но на батуте «Юпитер» есть парень, который не отрываясь смотрит на тебя.
— И я не могу посмотреть? — спросила я, вытянув шею, чтобы увидеть этого Парня-Юпитера. — Хотя мне неинтересно.
— Ну, ты можешь посмотреть, — сказала она, —
