а его взгляд переместился чуть дальше моего плеча, словно что-то позади нас требовало его внимания. На секунду мне показалось, что он не ответит, но потом он сказал: — Нет, мы расстались.
— Оу. Мне жаль, — я замедлилась и посмотрела ему в лицо. Почему-то было важно, что грусть всё ещё не исчезла. Я могла почувствовать боль в его глазах, его меланхолия была чем-то знакомым, общим другом. — Мне правда очень жаль, Чарли.
Он снова посмотрел на меня, пожал плечами и тоже замедлился.
— Что поделать? Всему когда-нибудь приходит конец. А что насчёт тебя? Всё ещё с Мистером Обтягивающая Рубашка?
Я представила руку Зака на пояснице Келси, когда она заказывала кофе этим утром, и мой живот скрутило. Я до сих пор не могла поверить, что теперь он делится улыбками и звуком шипящего молока с ней. Я нормально относилась к тому, что он двигается дальше, но почему наши моменты должны были двигаться вместе с ним? Я вздохнула, прежде чем натянуть равнодушную улыбку и сказать: — Не-а, мы тоже расстались.
— Должно быть, какая-то эпидемия расставаний ходит, а? — сказал он, и по напряжению его челюсти я поняла, что ему порядком надоели эти пустые разговоры, бередящие старые раны.
— Наверное, — пробормотала я, не зная, что ещё сказать.
— Вы двое там, не прыгаете! — голос ди-джея звучал так, будто он жевал микрофон, обращаясь ко мне с Чарли.
Я закатила глаза, а Чарли усмехнулся, но мы оба снова начали прыгать. Он засунул руки в карманы своего комбинезона и спросил: — А родители? Как у тебя обстоят дела с их разводом?
— Моя мама сейчас кое с кем встречается, так что это весело, — сказала я, не понимая, почему отвечаю на его вопрос. Он был противным Мистером Ничто, незнакомцем, которого я не знала и о котором не особо заботилась, но я продолжала разговор. — А папа, похоже, растерял свой энтузиазм по поводу покупки дорогих авиабилетов, так что Бог его знает, когда я снова к нему попаду.
— Те, с кем они встречаются — просто ужасны, не так ли? — он снова бросил на меня один из тех многозначительных взглядов, как тот, которым он одарил меня на долю секунды в самолёте три года назад. — Парень моей мамы сейчас практически живёт с нами, и не передать словами, в каком я восторге от того, когда он ест моё любимое печенье. Одно только его присутствие за столом по утрам вызывает у меня слепой гнев.
Я рассмеялась, искренне, от души, потому что почувствовала понимание. Кто-то, пусть даже это был просто Чарли из самолёта, понимал, что я чувствую.
— Для меня это содовая. Он пьёт литрами обычную колу, а потом я не могу…
— Не можешь сделать свою смешанную версию, — перебил он, на его губах появилась лёгкая улыбка.
У меня вырвался удивлённый смешок. Я была поражена тем, что он сразу вспомнил про содовую и понял. — Бинго.
И ещё — ого — это была искренняя улыбка?
Музыка остановилась, и ди-джей снова принялся заглатывать микрофон.
— Ладно, эскадрилья заканчиваем прыгать! Хватайте по пончику и вперёд, в Млечный Путь на старт!
— Полагаю, это тренировочная комната? — пробормотала я, разочарованная тем, что наш обмен ужасными историями о родителях закончился так быстро. Я не могла этого объяснить, но наше мимолётное сочувствие друг другу было приятным.
Было здорово иметь напарника по несчастью.
Боже, до чего же это странно, что мне на самом деле захотелось поговорить с Мистером Ничто?
Может, я заболеваю.
— Или нас собираются запустить на орбиту с помощью рогатки, — сказал он, глядя на ди-джея, который, похоже, пытался проглотить микрофон, с таким отвращением, что мне захотелось рассмеяться. — В любом случае, это, вероятно, будет больно.
— Вероятно, — согласилась я, и Некеса присоединилась к нам, когда мы вышли из зоны с батутами и нас повели по коридору.
Когда мы добрались до Млечного пути, нас разделили на четыре группы: Красные карлики, Белые карлики, Протозвёзды и Красные гиганты.
Чарли, не поднимая руки, спросил: — Потому что мы все звезды. Серьёзно?
Я слышала хихиканье, но бойкая дама, ответственная за наше обучение, одарила его широкой улыбкой Мисс Америки, совершенно не смутившись его колкостью.
— Верно, дорогой. Мы подумали, будет здорово использовать названия звёзд для четырёх команд.
Он засунул руки в карманы брюк и посмотрел себе под ноги, словно изо всех сил стараясь держать свои язвительные мысли при себе.
Это что-то новенькое.
Хотя, честно говоря, Чарли действительно выглядел совсем другим с того раза, как я видела его в последний раз.
Он вытянулся, но не так, как обычно подрастают за пару лет. Нет, сейчас Чарли должен быть, по крайней мере, метр девяносто ростом — он был крупным.
Мало того, его лицо тоже изменилось. Тёмные, по-прежнему озорные, глаза смотрели из лица, которое, утратив юношескую округлость, обрело теперь резкие, высеченные из камня, черты.
Полагаю, в нём было много противоречий. Мальчик и мужчина. Озорной и серьёзный.
Обещание множества граней.
Да, Некеса была права — он был очень привлекательным.
Не для меня — Боже, нет — но объективно говоря, он был красивым парнем.
Я достала телефон — никаких сообщений — и после беглого осмотра толпы снова посмотрела на Чарли.
Который слушал докладчика, как заинтересованный новый сотрудник.
Ничего себе, он действительно изменился.
Женщина продолжила перечислять команды и отведённые им тренировочные залы. Не было никакого объяснения, как будет происходить разделение на группы или что это значит, но Некеса и я оказались «Протозвёздами», оставшимися в Млечном Пути, в то время как Чарли позвали встать в строй «Красных Гигантов», направлявшихся на Марс. Он пожал плечами и вышел из комнаты со своей группой, а я разрывалась между лёгким разочарованием от его ухода и огромным облегчением, что мне не придётся постоянно работать с ним.
Потому что, несмотря на то, что он, судя по всему, немного повзрослел, и мы только что разделили вполне человеческий момент, в нём наверняка осталось достаточно от Мистера Ничто, чтобы
