Это я не достоин стоять рядом с тобой.
* * *
Коснуться бы её губ! Прижаться к ним, снова почувствовать вкус, забыть про всё на свете. Но Татана смутилась, отвернулась. Всё верно, она не для него. Его участь — опостылевшие апартаменты в тошнотворных башнях и бесконечные советы, которые не способны удержать рушащееся равновесие.
— Пойдем уже, — проворчала она и положила руку на сгиб его локтя. — Олег нас наверняка потерял.
Адриан вывел её из гостиницы, где жил эти несколько дней, и проводил к машине, за рулём которой дожидался Олег. Оказавшись к Татане так близко, Мангон почувствовал, что она дрожит, и это странным образом успокоило его. Ему всегда проще было заботиться о других, чем справляться с собственными чувствами. И неловкость, которая сначала возникла в машине, быстро исчезла, сменившись ни к чему не обязывающим разговором. Татана то и дело указывала в окно, обращая его внимание на дома, парки, мосты и градирни, и стройные ряды опор, что держали на своих плечах бесконечные линии проводов. Адриан слушал её, и его безмятежное счастье ощущалось тем острее, чем яснее он понимал: оно очень коротко.
* * *
В воздухе витало ощущение праздника. Уже на подъездной дорожке к отелю были слышны отзвуки далёкой музыки, смех и как будто даже звон посуды. Белое здание, примостившееся среди красноствольных сосен, напоминало лебедя, задремавшего на берегу озера. Перед стеклянными дверьми сгрудились белоснежные столики под зонтиками, но они были пусты: праздник проходил на заднем дворе.
Татане было трудно идти на огромных каблуках, и она крепко сжимала локоть Адриана. Однако он с изумлением заметил, как она изменилась. В Татане появилась нетипичная для неё уверенность, какую она не проявляла ни на одном из званых вечеров в Илибурге. Там она тушевалась и казалась ещё меньше ростом, чем обычно. В родном же мире вышагивала рядом с Адрианом быстро и спокойно, так, как если бы они были дворянской четой.
— Добрый день, — поприветствовал их лакей в строгом чёрном костюме. И потом спросил что-то ещё, на что Татана с улыбкой ответила:
— Адриан Мангон и Татьяна Синицына.
Лакей сверился со списком и пригласил их во внутренний двор.
На них обрушился праздник со всей его торжественностью и шумом. Взгляд цеплялся за накрытые столы, цветы, вазы, людей в нескромных нарядах, воздушные шары. Вокруг звучала музыка с обилием басовых партий, и человеческие голоса, и смех.
Адриан чувствовал себя так, будто ступал по зыбучим пескам. Он не знал традиций этого странного мира, не понимал, как выглядит в глазах гостей, и речь их напоминала невнятное бормотание, в котором изредка проскакивали знакомые слова, но решил, что благородство — беспроигрышная стратегия. Адриан должен вести Татану так, как вёл бы её в собственных залах. Он улыбался тем, кто улыбался ему, и легко кланялся, а сам внимательно смотрел по сторонам, отмечая жесты, движения и позы.
Вдоль живой ограды стояли столы с закусками. Огромные блюда накрывали кристально-прозрачные купола, защищавшие от пыли и насекомых. Лужайку усеяли столики, на которых стояли небольшие цветочные композиции. Спинки стульев украшали пышные белые банты. Лавируя между столами и гостями, сновали официанты с подносами. Вечер выдался душным, и на коже прислуги блестели капли пота.
— Танюха!
Татана обернулась на знакомый голос, а Адриан ощутил укол ревности. Да, этот мужчина вот-вот должен стать мужем другой женщины, ослепительной в своей красоте, но он имел право на прошлое Татаны, знал, кем она была ранее, не изуродованная Илибургом, и чувствовал горькую зависть.
— Антон! — радостно воскликнула Татана и что-то добавила на своем языке, а потом обняла друга и его жену. Женщина была едва ли похожа на ту, кого они встретили день назад в парке с фонтанами. Её макияж творили истинные художники, и они заставили невесту сиять так, как не заставила бы магия, даже если бы она была в этом мире. Большие раскосые глаза сияли счастьем, с темно-красных губ не сходила улыбка. Даже Татане достались искренние объятия и быстрый поцелуй в щеку. Татана же в ответ извлекла из сумочки заранее припасённый конверт, на который ушло пять золотых агортов из запасов Мангона.
— Молодую семью я поздравила, теперь можно поесть. Ты будешь что-нибудь из напитков? — Татана обхватила его руку и потащила его к столам. — Смотри, вот эти янтарные напитки крепкие. Здесь бренди, виски, коньяк и прочие, я не особо разбираюсь. С пузыриками в высоких стаканах — шампанское. В прозрачных графинах — водка, я советую держаться от неё подальше. А вот вино можешь попробовать, правда, надо спросить у официанта…
— Татана, — Адриан перебил её, поймал руки и заставил повернуться к себе, — Тты правда решила просветить меня на тему алкоголя?
Она коротко рассмеялась.
— Ни в коем случае. Тем более, я в нём ничего не понимаю. Смотри, это корзиночки с креветками! Что пьют с закусками из морепродуктов?
— Белое вино. Позволь, я за тобой поухаживаю.
Но тронуть бутылку ему не позволили. Официант возник будто из-под стола, перехватил вино и разлил его по хрустальным фужерам. Татана держала бокал в пальцах, покрытых шрамами, которые оставил на них Илибург, и яркие цветы замерли на предплечье, словно хищники в засаде. А она обернулась туда, где двигались, разговаривали, смеялись гости и улыбнулась, глубоко вздохнув. Ей было хорошо.
На отдельной сцене выступал небольшой оркестр. У него были необычные инструменты, электрические, насколько мог судить Адриан. Он узнал очертания гитар, и небольшое пианино, и барабаны с тарелками, но все они имели непривычный вид. Вышли музыканты. Один из них проговорил что-то в микрофон, и невеста счастливо рассмеялась, а гости разразились аплодисментами. Татана тоже засмеялась, наверное, вокалист рассказал какую-то шутку.
А музыканты тем временем взяли инструменты, барабанщик несколько раз ударил палочкой о палочку, и колонки взорвались громкой весёлой мелодией. Она была простая, более того, примитивная, построенная на гамме до мажор, а вокалист радостно что-то вопил в микрофон, но странным образом песня цепляла, брала за нутро, как это часто бывает с песнями простых бардов. И Татана повеселела ещё больше и принялась кивать головой в такт. Поймала его взгляд, широко улыбнулась, подмигнула. Великая Матерь, какой молодой и лёгкой она оказалась на самом деле! Он же не находил даже минуты, чтобы осознать, насколько молода Татана на самом деле.
Тем временем к ним подошла девица в серебристом платье, которое скорее не скрывало её тело, а подчеркивало каждый его изгиб. Мастер Ватран пришла бы в восторг. Щёки девушки горели, из причёски выбились светлые пряди. Грудь её пересекала красная
