— Покажи, за что платить!
— А покажешь то, за что платят, дам вдвойне! — визгливо крикнул известный своим похабством сапожник Пельц. Толпа загоготала, заставив девицу смутиться.
Наконец поехал в сторону занавес. На импровизированную сцену — покрытый выцветшим куском некогда яркой материи помост — ступил вожак комедиантов.
— Мы начинаем, господа!
Если не быть чрезмерно взыскательным, представление можно было бы счесть вполне занятным. Однако Зют и Аквилон не следили за его ходом. Их взоры были устремлены на вожака комедиантов, страшного, высохшего старика — четвертого всадника Апокалипсиса.
10
Была полночь, когда слуги купца Гартунга тихо выскользнули из дома. Круглая, словно блин, луна подмигивала время от времени прикрываемым тучами глазом. Ни шороха, лишь тонко мяукнул кот и тут же, словно испугавшись собственной дерзости, исчез.
Тихо ступая по мостовой мягкими кожаными башмаками, посьерране вышли на окраину города, где начинался пустырь Ведьм.
Негромко шелестела осыпающаяся с яблонь листва. Холодная капелька росы упала за шиворот Аквилону. Тот зябко поежился, шепнул:
— Ночка прямо для оборотней.
— Ты псих, нахватавшийся глупых предрассудков землян, — зашептал в ответ Зют, но не договорил — из темноты донесся, обрывая слова, жуткий вой. Оба стража вздрогнули.
— Der Werwolf![17] — с дрожью в голосе произнес Аквилон.
— Чушь, — не слишком уверенно возразил Зют.
На всякий случай они немного постояли, но, не заметив ничего подозрительного, продолжили путь. Из-за кустов показался неясный огонек костра. Зют раздвинул ветки и осмотрелся. У костра сидел трубач. Лежавшая подле него собака насторожилась и зарычала в темноту.
— Тихо, Гур, это свои, — сказал комедиант.
Со стороны города появилось несколько неясных теней, направляющихся на свет. По мере приближения к костру посьерране смогли рассмотреть гостей. Это были die Bauern[18], тощие, оборванные люди. Лишь раздавленные работой руки да обветренная кожа отличали их от городских нищих. Очутившись у костра, один из пришедших сказал, обращаясь к комедианту:
— Мы к Каспару. — Трубач молчал. Тогда крестьянин торопливо добавил: — Кровь и башмак!
На этот раз комедиант соизволил расцепить губы, негромко бросив:
— Каспар ждет вас.
Он указал рукой на небольшую парусиновую палатку, разбитую между фургонами комедиантов. Крестьянин кивнул и жестом велел своим товарищам следовать за ним. Вскоре гости исчезли за фургонами.
Через какое-то время подошла еще одна группа крестьян. Затем появился священник в серой рясе, за ним — бедно одетый горожанин, другой, третий...
— Оппозиционеры! — тихо, одними губами, шепнул Зют.
Аквилон кивнул. Благодаря Умнику посьерране имели некоторое представление о событиях, творящихся в настоящий момент в краях, где укрылся убийца Мозга. Под покровом ночи собиралась чернь, недовольная своей жизнью. Кое-где уже полыхали восстания, а нюрнбергская беднота пока еще готовилась к мятежу.
Поначалу собравшиеся вели себя тихо, но шло время, и страсти накалялись. До посьерран стали долетать обрывки фраз.
— Как скот!.. Влачим свое!..
— Жиреют... Крови!..
— Пора заявить о наших!..
— Свободу и землю!
— Мюнцер!
— Башмак!
— Кровь!!
— Меч!!!
Где-то в темноте снова завыл волк. Зют достал пару энергетических таблеток и, дав одну Аквилону, сунул вторую в рот. Таблетки утоляли чувство голода и жажды, а заодно не давали заснуть. Прижавшись спинами к корявому стволу яблоньки, стражи слушали беспорядочные крики и смотрели на звезды. Где-то там, вдалеке, за созвездием Весов была их Галактика, их Солнце, их Посьерра. Быть может, уже завтра они отправятся домой...
Но для этого они должны проверить старика комедианта и убедиться, что он — именно тот, за кем они охотятся. Проверить, как проверили уже многих, вызвавших подозрение: Пиркгеймера, булочника Тульце, аптекаря Герхарна. Прижать руку к груди и различить ровное биение сердца. Тук... тук... тук... И отпустить. Но если вдруг молоточки застучат наперебой — тук-тук-тук — справа-слева — тук-тук-тук... — тогда негодяй будет схвачен. И понесет заслуженную кару на площади перед Дворцом Трех Добродетелей!
Тук-тук-тук — процедура примитивная, но надежная. Можно трансформировать кожный покров и мускулы, но нельзя избавиться от второго сердца. Посьерране хватали заподозренных в глухих переулках, спрятав лица под повязками. Большинство пугались и сопротивления не оказывали, но кое с кем пришлось повозиться. Здоровяк Вилибальд Пиркгеймер так хватил Зюта кулаком по затылку, что у того два дня звенело в ушах. Но и его они в конце концов скрутили. Вилибальд оказался обычным землянином.
Теперь надлежало дождаться, когда уйдут ночные гости, и проверить старика. Ведь на гравюре он рядом с ними, а значит, у мастера Альбрехта Дюрера будет повод поместить их вместе. Зют, Аквилон, Флурр и старик Каспар. Так его называл переболевший оспой трубач.
Они прождали до рассвета, но безрезультатно. Всю ночь шумело странное сборище в лагере комедиантов и разошлось лишь под утро. Всю ночь выл одинокий волк под крепостной стеной.
11
Стражи пытались подстеречь старика комедианта не день и не два. Но им фатально не везло. Старик ни на минуту не оставался один и всего раз вышел за пределы лагеря. В сопровождении двух товарищей он посетил лавку кузнеца Мартина, о чем-то переговорил с хозяином и вскоре с довольным видом вышел. Его помощники несли объемистые тюки.
Желая посмотреть, как отреагирует Каспар, увидев посьерранина, Зют пошел навстречу старику, глядя прямо ему в глаза. Комедиант ответил равнодушным взглядом, ничем не выдав себя.
Ночные сборища продолжались, но бурных обсуждений и криков становилось все меньше. Среди членов таинственного братства установилось некое подобие дисциплины.
Тот день начался обычно. Проследив целое утро из кустов за стариком Каспаром, посьерране возвратились в дом вдовы Шельзе к обеду.
В столовой витал сытный запах жаркого. Раскрасневшаяся вдова накрывала на стол. Мастер Михаэль Гартунг важно восседал на месте хозяина дома. При виде Зюта и Аквилона он недовольно поморщился. Он искал своих слуг утром и, как обычно в последние дни, не нашел их, а не найдя, махнул рукой — черт с ними!..
Свят! Свят! Не поминай имя нечистого всуе! Флурр осенил живот мелким крестом. Надо бы поругать этих бездельников. Поругать или нет? Мастер Михаэль подумал и решил не тратить попусту слов. К чему портить настроение перед обедом?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
