Но потом вспомнил, что я теперь представитель прессы, и мне надо бы держать руку на пульсе у дел своего отряда. Так что я взял тетрадку с сочинениями Кирилла Крамского про бравого космического капитана Зорина и тихонько устроился в уголке веранды, чтобы понаблюдать за тем, как рождается представление нашего отряда на открытии смены.
— …слушайте, ну зачем мы будем кривляться как клоуны? — вещала сутулая девочка с длинной русой косой. — Мы же не первоклашки вообще! Давайте просто выйдем все вместе, скажем наши название и девиз и споем хором песню.
— А какую песню ты предлагаешь? — ясные глаза Лили доброжелательно смотрели на девочку-душнилу, как ее зовут, я, конечно же, не запомнил.
— Раз мы называемся «Сигнал», значит и песня должна быть про сигнал, — уверенно заявила она и пропела. — Это навсегда, ребята, верить в то, что сердцу свято…
— Фу, это вообще тупая идея! — взвился Марчуков.
— Тебе что, песня «Сигнальщики-горнисты» кажется тупой? — девочка с косой перестала петь и уставилась на Марчукова хмурым взглядом из-под низких бровей.
— Нет, песня мне тупой не кажется, а вот ты — кажешься! — набычился он. — Это же представление! Оно веселое должно быть!
— Да ты сам тупой! — взвилась она и даже выпрямилась. — Предложи тогда что-нибудь свое!
— А и предложу! — Марчуков вскочил.
— Ну вот и предложи!
— Ребята, не надо ссориться, — примирительно сказала Лиля. — Мы с вами обсудим все идеи. Олег, у тебя тоже есть какая-нибудь идея?
— А то! — Марчуков стукнул себя кулаком в грудь. — Мы, такие, будто бы на космическом корабле. А капитан, ну то есть, капитанша, в смысле, ты, сидит за пультом. А на голове — космический шлем. И тут такое… Пи-пи-пи! Сигнал же! Это летающая тарелка терпит крушение. И надо срочно спасать зелененьких человечков, у которых… Тут должна быть песня, где зовут на помощь или что-то такое…
— Спасите, спасите, спасите, разбитое сердце мое, — пропел белобрысый парень в клетчатой рубашке.
— А сердце-то тут при чем? — спросила девочка с косой. — Если дело в космосе происходит…
— Он может вышел в открытый космос, а его тарелка — фьюить! — и улетела!
— А как он тогда сигнал передает?
— А у него передатчик в скафандре! А тут наш корабль, который этот сигнал ловит и отправляется на поиски! У нас же девиз, что мы придем и поможем везде и во всем.
— И как мы это все объясним?
— А давайте они все будут как будто на иностранном языке говорить, а я буду как будто переводить и озвучивать, — раздался монотонный голос Друпи-Анастасии.
Все замолчали. Марчуков бросил на меня короткий взгляд, потом воззрился на Анастасию. Которая уже снова переоделась в черное.
— А как мы будем говорить на иностранном? — опять начала душнить девочка с косой.
— Тысы просостосо тусупасаяса, — проговорила Друпи. В смысле Анастасия.
— Чего? — лицо девочки с косой вытянулось.
— Яса тесебяса посонясаласа, — сказала Лиля и подмигнула Друпи. Та медленно кивнула.
А вот мне было ничего не понятно. На каком языке они вообще разговаривают?
— Мне нравится, — сказала Лиля. — Давайте дальше придумывать!
В общем, творческий процесс сдвинулся с места. На роль «зеленького человечка» утвердили Марчукова. Капитаном звездолета «Сигнал», ясное дело, была Лиля. Штурманом — белобрысый. И еще двое — ничем не примечательные парень и девушка — обычные космонавты.
Сюжет в результате получился такой. Звездолет летит, ловит сигнал бедствия и спешит на помощь. Вылавливает из открытого космоса инопланетянина, который жалуется, что его тарелка улетела в неизвестном направлении, а там было что-то очень-очень важное.
Космонавты снова возвращаются за пульт, чтобы поймать сигнал от тарелки и отследить ее в космосе. Оказалось, что ее каким-то космическим ветром занесло в пояс астероидов, пришлось героически преодолевать опасности и ее оттуда вытаскивать.
А потом оказалось, что этот инопланетянин — посланник с далекой планеты, а в тарелке он вез подарки для жителей Земли.
Мораль — всегда надо помогать попавшим в беду!
— Осон посопасал в беседусу! — с серьезным выражением лица говорила Лиля. — Насадосо сросочносо высысласать есемусу посодмосогусу!
— Там космический пришелец, — монотонным голосом «переводила» Друпи. — Если мы ничего не сделаем, то он скоро превратится в космический мусор.
А что, это реально смотрелось и звучало довольно смешно! Я посмотрел на Друпи-Анастасию внимательнее. Похоже, мозги у этой девочки есть, не зря я на нее с самого начала обратил внимание.
Только, блин, что это все-таки за язык? Какой-то тайный шифр? Но вроде эти девчонки не были знакомы до лагеря. Я прислушался внимательно к тому, как они говорили. А, кажется, до меня начало доходить, как они это делают…
— Пдивет, — диван подо мной содрогнулся, потому что рядом приземлился объемистый зад Боди Сохатого. Настроен толстяк был явно дружелюбно, улыбался, из-за чего его глаза практически полностью скрывались за круглыми щеками. — Хочешь посмотдеть что-то интедесное, нда?
Глава 5, про разные манипулятивных техники, хотя хотелось бы про спорт
— Я услышал, что ты педеписываешься в амедиканцем, так интедесно, — сказал толстяк. А у меня дядя двоюдодный живет в Ленингдаде, и много даз был в Финляндии. Слышал пдо такую стдану?
— Конечно, — кивнул я. Хм, любопытно. Даже не знал, что питерцы еще в СССР много катались через границу. Или у него какой-то особенный дядя? — Он у тебя дипломат?
— Да не… — Бодя помотал головой. — Водитель гдузовика. Тоже много дассказывал интедесного. Знаешь, там оказывается, все школьники должны носить на одежде такие штуки, котодые в темноте светятся.
— С фосфором? — спросил я. Нда, когда разговариваешь с человеком с дефектом речи, приходится делать над собой немаленькое такое усилие, чтобы тоже не начать заменять «р» на «д». И ведь даже не специально чтобы передразнить, а как-то автоматически.
— Не… — он снова мотнул головой. Его круглые щеки затряслись. — Такие… Ддугие совсем. Счас покажу!
Он скособочился и полез в карман широких штанов. Потом рука вынырнула из кармана, зацепил несколько круглых поблескивающих штук. Светоотражатели, ну конечно. Забавные такие, на цепочках из шариков. На кругляшиках диаметром сантиметров семь — забавные картинки. На одном смеющаяся черепаха, похожая на ту, которая «я на солнышке лежу, я на солнышко гляжу…» На другой — какое-то насекомое. Наверное, муравей, но это не точно. Тоже мультяшный такой. На третьей — медвежонок.
— Здорово, — сказал я. Потом подумал, что проявил какой-то недостаточный интерес для неизбалованного всякими такими штуками подростка. — А как они светятся?
— Как катафоты на велосипеде, только
