люблю выпиливать лобзиком…
— Я учусь в двенадцатой школе, у меня есть собака, кошка и два попугая…
— А зовут тебя как?
— Что? А, да. Меня зовут Андрей Иванов.
Я посмотрел на Артура Георгиевича, который как-то не проявлял рвения, чтобы помочь вожатой расшевелить собравшуюся в нашем отряде пассивную публику. Он сидел между двух девчонок — белокожей блондинкой с белыми бровями и бледно-голубыми глазами и азиатского вида брюнеткой с волосами, собранными в высокий хвост на макушке. И что-то им иногда шептал такое, что они глупо хихикали. И хлопал их по голым коленкам.
Я отвернулся, чтобы не смотреть на него. Надо же, а ведь этот хрен мне даже нравился, когда мне было лет десять-одиннадцать…
В этот момент поднялась одна из тех девочек, на которых я обратил внимание с самого начала. Маленькая, мрачная и в черном. Если бы дело происходило в моем времени, то я бы сказал, что она готка. Правда, тут никаких черных чулков сеточкой и пышных платьев из тронутых тленом кружев не было. Просто футболка была черной. И длинные шорты тоже черные.
— Здравствуйте, меня зовут Анастасия, и я хочу быть председателем совета отряда, — сказала она монотонным голосом. Глядя на нее я сразу подумал про Друпи. Ей не хватало только таблички «Ай эм хэппи» для полноты сходства.
— Почему ты считаешь, что справишься с этой должностью? — тут же оживившись, спросила Елена Евгеньевна.
— Я так поняла, что тут больше никто не хочет, — все тем же монотонным голосом проговорила девочка. — Но выбирать все равно придется, потому что по правилам у отряда должен быть председатель. Давайте им буду я.
— Ты понимаешь, что это большая ответственность, Настя? — вожатая беспомощно посмотрела в сторону Артура Георгиевича, но тот был занят шушуканьем с девчонками.
— Понимаю, — с тем же отсутствующим выражением в голосе сказала девочка. — И, кстати, у меня есть просьба не называть меня Настей. По свидетельству о рождении меня зовут Анастасия, и я хочу чтобы именно так меня все и называли.
— Хорошо, Анастасия, — Елена Евгеньевна кивнула. — Сейчас мы дослушаем остальных ребят и вернемся к посту председателя… Кто следующий?
Следующим встал какой-то пацан с очередным рассказом о том, в какой он школе учится и какие модели клеит. А я смотрел на девочку в черном. И правда ведь интересный персонаж… Это был бы очень прикольный председатель. На фоне бодро рапортующих звонкими голосами других-прочих это ее заунывно-замогильная манера говорить точно обратила бы на себя внимание.
Через еще двоих ничем не примечательных парней свою жирную тушу поднял наш самый старший член отряда. Интересненько, интересненько…
— Меня зовут Бодис Сохатый, — негромко сказал он.
Глава 4, о важности названия, общей волны и знания иностранных языков
— …и я надеюсь, что мы все с вами станем лучшими ддузьями и отличными товадищами, — закончил свою речь Бодя Сохатый и сел на место.
Кто-то тихо хихикнул. Потом с другой стороны раздался задушенный такой смешок. Маленькие глазки-локаторы Боди метнулись за звуками. Мне на миг показалось, что в голове этого жирного уже не пионера спрятан компьютер, в базу данных которого он тщательно занес тех, кто сейчас потешался над его выступлением.
— Здравствуйте, меня зовут Лиля Кравцова… — очередь дошла до ответственной рыжей девочки. Собственно, по результату нашего заседания, именно ее и выбрали председателем. А членом совета дружины — Анастасию. Отряд бы, наверное, не решился, но Елена Евгеньевна поддержала кандидатуру. Блин, а забавный троллинг! Теперь мне захотелось тоже поучаствовать в совете дружины, чтобы посмотреть, как эта друппи-пионерка будет выбешивать там всех, начиная от весьма эмоциональной и экспрессивной Марины Климовны и заканчивая всякими активистами с ясными глазами. Надо будет воспользоваться привилегией прессы и обязательно туда сходить. Правда, не припомню в первой смене, чтобы пресса здесь имела хоть какое-то значение. Ну да, газеты кто-то рисовал, вывешивал на отрядные стенды. Но общелагерной стенгазеты не было, только доска объявлений. В голове зашевелилась парочка озорных идей. Я скосил взгляд на скучающего Марчукова. Надо Олежке рассказать, думаю, ему тоже понравится…
И пока я думал о своем, отряд уже проголосовал за название и девиз. Предложила Лиля, все остальные просто согласились. По мне так дурацкое, но возгудать и предлагать что-то свое мне было лень, так что я тоже поднял руку, и большинством голосом было принято, что наш отряд называется «Сигнал». А девиз, соответственно: «Дайте сигнал, и мы придем, друзьям поможем везде и во всем!»
Над логикой девиза я старался не задумываться. Ну да, отряд называется «Сигнал», но мы вроде как его не подаем, а ждем, когда кто-то подаст. Чтобы явиться, как служба поддержки и помощи для друзей. Хм… А ведь еще слово «сигнал» означало, например, донос. А еще была такая штука — сигнал из милиции. Бумажка, которая доставлялась на место работы, если человек попадался на каком-нибудь мелком хулиганстве. Или не мелком. Или не хулиганстве. Я когда копался в документах, видел такую. На бланке было красным напечатано слово «СИГНАЛ», потом вписано имя-фамилия отца от руки, а потом напечатано, что он, мол, не помню точно, какого именно числа, находился в общественном месте в пьяном виде, оскорбляющем человеческое достоинство. Печать, подпись, все серьезно. Я тогда насел на отца и потребовал, чтобы он мне рассказал, каким образом он это самое достоинство оскорблял. А он смутился и поведал, что он когда учился в политехническом, устроился еще и на работу на полставки. И они с друзьями-студентами пошли как-то покутить. Купили бутылочку ркацители, распили ее в общественном саду тихо и в целом мирно. Но не позвали какого-то злопамятного типа, которой записался в народную дружину и пришел делать им внушение. Его подняли на смех, тогда он привел милиционера. Тоже без чувства юмора. Ну и на следующий день такие вот «сигналы» получили все пятеро участников «дебоша». А мой отец — дважды. И на работе, и в политехе. Декан устроил студентам выволочку и подшил сигналы к личным делам, а вот начальник автобусного депо, где мой отец работал, оказался мужиком мировым и понимающим, поржал и отдал бумажку отцу на память. Вот так она и сохранилась в документах. Гордиться, вроде как, нечем, а выкинуть жалко.
Так что слово «Сигнал» у меня вызывало крайне противоречивые ассоциации. С другой стороны, так даже прикольнее. В прошлый раз название было красивым, и девиз метафорическим, но вот эмоций никаких на эту тему не было. А сейчас вот я сижу и мысленно хихикаю. Историю вспомнил, опять же…
Собрание закончилось, все встали со своих мест
