Так или иначе, речь Абросимова осталась без результата, если считать таковым восстановление работ на заводе. Представители ЦВПК добились согласия администрации на прибавки – 2, 3 и 6 копеек в час в зависимости от категорий работ. Но забастовка продолжалась16. В ее скорейшем окончании были заинтересованы и Ставка, и командование Черноморского флота, и ГАУ, и правительство. Новый председатель Совета министров Б. В. Штюрмер был сторонником «ползучей» мобилизации, когда рабочие становились военнообязанными. На этом основании они призывались в армию и оставались уже в качестве военнослужащих со всеми вытекающими отсюда последствиями для нарушителей дисциплины. Так, без поддержки ВПК, Земгора, Думы и поступили в истории с «Навалем» – 25 февраля (9 марта) 1916 г. его заводы были закрыты. 27 февраля (11 марта) военнообязанные получили приказ явиться на призывные пункты. Свыше 3600 рабочих было призвано в армию, в мае того же года, после короткой забастовки, на заводе была проведена еще одна чистка, после чего большая часть мобилизованных, за исключением 312 человек, была возвращена17.
Абросимов тем временем в своих отчетах в Рабочую группу при ЦВПК рисовал мрачную картину действий властей, до крайности усложняющих положение на заводе. По его данным, на сборный пункт для отправки на фронт градоначальником только за один день 29 февраля (13 марта) было отправлено около 7 тыс. человек. Именно эта информация была позже распространена в бюллетене № 2 Рабочей группы ЦВПК18. Подобного рода забастовки, конечно, никак не способствовали сокращению объема недовыполненных заказов, их объем за 1915–1916 гг. даже несколько увеличился, достигнув 100 млн руб. Тем не менее производительность завода в этот же период увеличилась на 15 %19. Представляется, что последняя цифра была достигнута за счет наведения порядка и усиления производственной дисциплины. Категорически выступая против планов мобилизации промышленных предприятий, Рабочая группа по-прежнему признавала стачку законной формой протеста рабочих, в том числе и в военное время20.
22 февраля (6 марта) 1916 г., после четырехдневной «итальянской забастовки», началась стачка на Путиловском заводе. Рабочие, получавшие от 1,35 до 3,75 руб. в день, требовали повышения зарплаты. Правление согласилось поднять расценки, причем повышение составляло от 3 до 30 %, постепенно понижаясь от менее оплачиваемого труда к более высокому. При начале забастовки часть мастеров и рабочих, не желавших поддержать стачку, подверглась избиению, после чего они были вывезены на тачках за пределы заводской территории21. В дело опять вмешались Рабочая группа и ЦВПК, а позже – Дума, поначалу захваченная событиями врасплох22. 23 февраля (7 марта) был объявлен локаут23. На этот раз дело не ограничилось привычными уже мерами. 24 февраля (8 марта) вопрос о забастовке был внесен на обсуждение Особого совещания по обороне государства. Родзянко и Шингарев настаивали на том, что волнения имеют экономический характер, и предложили секвестр завода24.
Председательствующий в отсутствие военного министра генерал-лейтенант Лукомский передал просьбу Поливанова отложить обсуждение на время и сообщил о том, что начальник Петроградского военного округа предложил призвать забастовщиков в войска, но временно отложил эту меру. Весьма характерной была реакция на обсуждение члена Государственного совета М. А. Стаховича, который заявил, «что деятельность завода протекала бы спокойно, если бы члены Государственной думы не ездили на завод и не вели там переговоров с рабочими»25. 27 февраля (11 марта) Особое совещание вновь собралось, на этот раз на заседании председательствовал военный министр. С докладом о положении на Путиловском выступил генерал-лейтенант флота А. Н. Крылов – старший из шести директоров по назначению от правительства. Вкратце описав историю забастовки и сложившееся положение, он заявил о том, что волнения имеют политическую подоплеку и вызваны социал-демократической агитацией, которую ведет Рабочая группа ВПК, и публичные заявления Гвоздева26.
Присутствовавший на совещании Милюков подверг критике правильность выводов доклада Крылова и привел в пример Англию, в которой, по его мнению, с забастовками во время войны боролись не репрессиями, «но путем переговоров властей»27. Требования рабочих о повышении заработной платы на 70 % лидер кадетов счел не чрезмерными. Вслед за этим в защиту ВПК и представителей рабочего класса в этой организации, ведущих значительную патриотическую работу, выступил Коновалов. Военных поддержал только Марков (второй). Выступая с явно реакционных позиций, он заявил о том, что забастовки недопустимы в военное время, что рабочие являются военнообязанными, то есть фактически солдатами, и поэтому в действиях против подобного рода выступлений никак нельзя ограничиваться исключительно экономическими мерами, но передавать дела в военный суд28. В конечном итоге совещание приняло решение сочетать репрессии с экономическими мерами. Оно предложило секвестрировать завод и предложить вновь назначаемому казенному управлению в кратчайший срок установить новую расценку заработной платы29.
28 февраля (12) марта вышло распоряжение Поливанова о секвестре завода. На следующий день Путиловский был секвестрирован, интересы его акционеров были гарантированы на основании закона от 12 (25) января 1916 г. «О порядке заведывания и управления секвестрированными предприятиями и имуществами». Официальное сообщение причин секвестра было следующим: «Постоянно возрастающие потребности армии в заказах вызвали постепенное и значительное расширение Путиловского завода, а расширение потребовало влития в предприятия большого количества финансовых средств, выданных казною. Оба эти основных обстоятельства и явились причиною установления на время войны на заводе правительственного управления, тем более что могучий Путиловский завод, работая по нарядам военного и морского ведомств, должен в течение войны принять характер скорее казенного завода, нежели частного коммерческого предприятия»30.
2 (15) марта была объявлена новая запись на предприятие. Около 150 человек уже в первый день локаута были арестованы, свыше 2 тыс. рабочих, в основном молодых, были призваны в армию. Часть активных забастовщиков были сразу же направлены в дисциплинарный батальон31. Состав нового правления был преимущественно военным и профессиональным. Председателем стал генерал Крылов, директорами – флота генерал-лейтенант Н. И. Оглобинский, генерал-майоры Н. Ф. Дроздов и Г Г Кривошеин, действительный статский советник В. А. Жандр и князь А. Г Гагарин32. В ответ на действия военных на Путиловском начались волнения на других заводах Петрограда. В основном они охватили предприятия, расположенные на Выборгской стороне. В забастовках приняли участие десятки тысяч человек, причем часть рабочих, не желавших принимать участие в беспорядках, снимались забастовщиками с рабочих мест силой33.
Эти события обеспокоили Ставку, в феврале 1916 г. генерал М. В. Алексеев подал императору докладную записку о желательности разгрузить Петроград от рабочих путем эвакуации части заводов в глубь страны34. Записка не получила одобрения Николая II, но ясно одно – жесткие меры по отношению к забастовочному движению, чистка предприятий и организаций, ставших прибежищем для подрывных элементов, – все это находило понимание в Могилеве. Все это вызывало сопротивление в Рабочей группе ЦВПК, которая в февральские дни 1916 г. выступила с обращением, которое по цензурным соображениям не было опубликовано, однако получило при этом широкую огласку.
«Рабочая группа, прежде всего, – говорилось в обращении, – считает своей обязанностью заявить, что главную причину движения она усматривает в глубоком недовольствии масс своим экономическим, и особенно правовым, положением, которое за время войны не только не улучшилось (?! – А. О.), но претерпевает резкое ухудшение. Целый ряд законов, произведенных в порядке 87 ст., порядки и обязательные постановления военной власти, отдающей рабочих в распоряжение военно-полевых судов, превращающей рабочие массы, лишенные к тому же малейшей видимости свободы коалиций, в закрепощенных рабов, определенно толкает их к стихийному протесту. Стачка становится единственным выходом, в который по всяким заводам выливается такой протест. Считая стачку одной из вполне законных форм рабочего движения, Рабочая группа, однако, не забывает о том, что прибегающий к этому оружию защиты своих интересов рабочий класс не может не учитывать в каждый данный момент всех обстоятельств окружающей обстановки. Обстоятельства же, сложившиеся вокруг настоящего движения, определенно неблагоприятны для рабочего класса. Разрозненные, изолированные от движения рабочих других городов и от движения всех других прогрессивных слоев общества попытки, в форме стачечных протестов, отдельных частей рабочего класса создают положение, при котором подобные стихийные вспышки лишь ослабляют и разбивают нарастающий конфликт всего русского общества с властью»35.
