Не сказать, что бы Грейбек любил детей, но с Коулом почти не возникало проблем. Неизбалованный родственниками, тот откликался на малейший ласковый жест, к тому же не был таким шумным и непоседливым, как его сверстники, а временами, наоборот, становился чересчур серьезен.
Конечно, случались и проказы, но Коул слишком боялся разочаровать отца и не шкодил намеренно, скорее иногда позволял себя втягивать в авантюры. Именно за это Фенрир его и наказывал, и то хватало словесного внушения или ограничения в прогулках. В зверином облике он мог прихватить завравшегося щенка за загривок и несильно встряхнуть, но не более. С родственниками мальчик достаточно хлебнул жестокого обращения, чтобы продолжать идти этим же путем. Да и не творил он ничего такого, требующего жесткого вмешательства.
И все-таки без сюрпризов не обошлось. На одной из прогулок Фенрир буквально на секунду отвлекся от мальчика, позволив тому убежать чуть вперед (ну не за руку же по лесу водить!), а когда догнал, то в первый момент подумал, что у него начались галлюцинации.
Перед Коулом в угрожающей позе застыла змея, судя по окраске — гадюка, но тот совершенно не боялся, более того, они разговаривали. Разговаривали на серпентарго. Грейбек не раз слышал, как на нем общался Волдеморт. Коварная память тотчас подсунула целый ворох воспоминаний, разбередив горечь утраты, но беспокойство за мальчика взяло верх.
Фенрир неспешно, без резких движений подошел так, чтобы иметь возможность оттолкнуть ребенка, если змея все-таки бросится. К счастью, опасения оказались напрасными. Гадюка покосилась на взрослого, что-то прошипела и скрылась в траве. Коул оглянулся на Грейбека и сказал:
— Отец, не нужно подходить ближе. У нее там нора.
— Ясно, пойдем, — взяв мальчика за руку, оборотень отвел его подальше от места встречи. — Ты в самом деле разговаривал со змеей?
— Да. Но я ведь должен понимать всех зверей?
— На самом деле, нет, — Фенрир улыбнулся наивности ребенка. Липкий страх за его жизнь уже исчез, немало удивив мужчину самим фактом своего наличия. — Родственных видов: волков, собак, да. Но змеи нам никогда не были близки.
— Тогда почему я ее понимал? — нахмурился Коул.
— Оказывается, ты у меня гораздо талантливее, чем предполагалось. У тебя дар змееуста. Очень редкий среди волшебников.
— Правда?
— Ты же сам его продемонстрировал. Змея тебе не угрожала?
— Нет, просто просила быть осторожнее и не наступить на нее.
— Это хорошо. Способность говорить с ними может пригодиться тебе в будущем. Но не спеши рассказывать об этом даре абы кому.
— Почему? Это плохо?
— Вовсе нет! Только так сложилось, что часто змееустами были темные маги, а люди склонны к несправедливым обобщениям.
— Так же, как они заранее плохо думают об оборотнях?
— Именно.
— И лучше это скрывать, как мой шрам?
— Да, ты молодец, — Грейбек потрепал Коула по волосам. — Запомни малыш, в жизни всегда полезно иметь несколько козырей в рукаве.
— Козырей в рукаве? Это как? — мальчик задрал голову, чтобы видеть лицо отца.
— Это означает знать или уметь такое, о чем другие не знают, и что тебе может неожиданно помочь.
— А у тебя тоже такое есть?
— Да, иначе никак.
— Здорово! — Коул смотрел на отца с искренним восторгом.
Фенрир не стал говорить мальчику, что это не только преимущество, но еще и ответственность. Тот еще слишком мал, чтобы все понять правильно. Такие вещи надо втолковывать постепенно.
К сожалению, старые привычки и комплексы медленно отпускали ребенка. На очень уж важный период жизни пришлись эти мерзкие родственники-магглы. И все-таки Коул постепенно оттаивал. Слишком сильно он тянулся к приемному отцу и в конце концов начал перенимать его привычки и повадки.
Особенно мальчику нравилось быть волком, поэтому он довольно быстро научился перекидываться не только в полнолуние, но и по собственному желанию, хотя считалось, что дети к этому неспособны в принципе. Грейбек испытывал гордость по этому поводу, да и волки стаи начали видеть в ребенке его наследника.
Волчонок быстро овладевал навыками охоты и выслеживания добычи. К девяти годам он вполне способен был поймать зайца или подкрасться к тетереву. Более крупная дичь загонялась только вместе с родителем. Молодые клыки еще не окрепли.
Но детская увлеченность и безбашенность порой заставляли забыть об осторожности, и однажды это едва не стоило Коулу жизни.
В погоне за своей добычей — насмерть перепуганным кроликом, который пытался спастись, петляя среди деревьев, молодой оборотень несся, не обращая внимания ни на что. Чутье предупредило слишком поздно, он уже выскочил на поляну, оказавшись едва ли не нос к носу с кабаном-секачом.
Встревоженный запахом хищника, вепрь мгновенно кинулся в атаку. Убегать Коулу казалось бессмысленным, и он решил напасть первым. Прыжок ему даже удался, вот только клыкам не хватило силы не просто разорвать, но даже впиться в мощный загривок. Кабан же воспользовался этой неудачной попыткой, и в следующий миг сознание мальчика опалила адская боль в боку, в который вонзились длинные клыки. Кажется, те пропороли его насквозь. Запах крови был повсюду.
Высоко взвизгнув, Коул откатился в сторону, ясно понимая, что у него не хватит сил подняться. Стоило шевельнуться, и в глазах потемнело. Последним, что он увидел, было то, как в бок секача врезалась огромная серая тень, и они покатились по поляне, пока не приложились об дерево, потом волчонок потерял сознание.
Тяжело дыша, Грейбек стоял над поверженным противником. В разорванном горле кабана последний раз что-то булькнуло, возвещая о смерти. Торжества по этому поводу Фенрир не испытывал. Ему показалось, что сердце пропустило удар, когда он услышал полный боли вой приемного сына. И сейчас, едва убедившись в устранении главной угрозы, волк кинулся к своему детенышу.
На первый взгляд рана Коула казалась ужасной — длинная, глубокая, все еще сочащаяся кровью, даже кость виднелась, но стоило изучить ее более внимательно, как Грейбек понял, что на этот раз обошлось. Основной удар клыков пришелся по ребрам, и хоть два из них были сломаны, они все-таки защитили жизненно важные органы. Правда, не стоило недооценивать кровопотерю.
Фенрир издал предупреждающий вой для остальных членов стаи, а потом занялся лечением. По волчьей привычке оборотень принялся зализывать рану длинными, ловкими движениями. Слюна обладала заживляющими свойствами, и кровотечение стало останавливаться, хотя и не так быстро, как у взрослого.
Первыми на зов вожака откликнулись Грегор и Гидеон. Мгновенно оценив обстановку, они присоединились к лечению. Вскоре появившиеся остальные члены стаи оказывали безмолвную поддержку, делясь своей силой через прикосновение к волчонку.
