— Будьте добры сообщить их нам.
— Вы сдаете нам свое судно, оружие и боеприпасы, — сказал офицер.
— Мой дорогой сеньор, вы забыли три вещи.
— Какие же?
— Что нам еще надо вернуться на Тортугу, что до нашего острова далеко и что мы не умеем ходить по воде, как святой Петр.
— Вам предоставят баркас, чтобы вы могли добраться туда.
— Гм! На баркасе нам будет тесновато, сеньор. Я предпочел бы вернуться на «Молниеносном» и думаю, что кавалер ди Вентимилья разделяет мое мнение.
— Тогда мы повесим вас! — вскричал офицер, который понял наконец, что флибустьер над ним просто издевается.
— Пожалуйста, только оглянитесь сначала на пушки «Молниеносного». Он пошлет вам такие конфетки, которые разрушат ваши лачуги и сметут с лица земли даже форт.
— Посмотрим. Эй! Ломайте дверь!
— Пора и нам за работу, — решил Кармо, обернувшись к негру, — мы, черный кум, пойдем ломать лестницу.
Пираты быстро поднялись на верхний этаж и несколькими ударами топора разломали лестницу, втащив обломки ее наверх. Сделав это, они закрыли люк в полу и поставили на него тяжелый комод.
— Готово, — сказал Кармо. — Теперь пусть войдут, если смогут.
— Испанцы уже в доме? — спросил Черный Корсар, который дотянулся до своей шпаги и собирался встать с постели несмотря на мучившие его раны.
— Нет еще, капитан, — ответил Кармо. — Дверь прочная и хорошо забаррикадирована. Им понадобится немало времени, чтобы взломать ее.
— Их много?
— Да, капитан.
Корсар помолчал минуту, потом спросил:
— Который час?
— Шесть утра.
— Мы должны продержаться до восьми вечера, чтобы подать сигнал Моргану.
— Продержимся, сеньор.
— Сможем ли? Эта башня отделена от дома, и испанцы могут поджечь ее, не затронув само здание.
— Тысяча чертей! — воскликнул Кармо, побледнев.
— Ты зря сломал лестницу, друг мой. Нужно было отбиваться за баррикадой. Необходимо помешать испанцам войти в башню.
— Это мы еще сможем сделать. Дверь еще не пробита.
— Но лестница сломана.
— Она еще может послужить нам.
— Тогда не теряйте времени, мои храбрецы. Впереди еще четырнадцать часов.
— Пошли, черный кум, — позвал Кармо, беря аркебузу.
— Я с вами, — сказал Ван Штиллер. — Втроем мы продержимся по крайней мере до вечера.
И три смельчака снова открыли отверстие, чтобы, воспользовавшись перилами, соскользнуть на нижний этаж.
Тем временем испанцы навалились на дверь, колотя по доскам прикладами мушкетов, однако пока что безуспешно. Чтобы пробить массивную баррикаду, нужны были топоры или тараны.
— Спрячемся за этим буфетом и, как только появится щель, открываем огонь, — решил Кармо.
— Мы готовы, — ответили его товарищи.
Удары в дверь становились все сильнее. Испанцы долбили ее даже саблями, пытаясь проделать хоть какую-то брешь, позволившую им просунуть ствол ружья.
Трое флибустьеров не мешали им, уверенные, что легко отобьют эту первую атаку несмотря на свою малочисленность. Кармо даже устроился поудобнее и, сложив руки рупором, закричал:
— Дружнее, ребята, дружнее! Но поберегите свои мушкеты: они вам еще пригодятся.
Солдаты, разъяренные этими насмешками, усилили натиск, производя такой грохот, что дрожали стены башни.
Через четверть часа снаружи послышался голос, кричавший:
— Дорогу!
— Какое-нибудь новое подкрепление? — спросил негр, нахмурив лоб.
— Боюсь, кое-что похуже, — ответил Кармо с беспокойством.
— Что ты хочешь сказать, белый кум?
— Слушай!
Послышался страшный удар, сопровождавшийся долгим треском.
— Они орудуют топорами, — определил гамбуржец.
— Видно, очень спешат захватить нас, — пробормотал негр.
— О! Это мы еще посмотрим, — ответил Кармо, вооружаясь аркебузой. — Надеюсь, мы продержимся до темноты, когда сможем подать сигнал Моргану.
— Но если они будут колотить с такой яростью, хоть какая-то щель откроется очень скоро.
— Пускай колотят. Скоро заговорит порох.
Испанцы продолжали наседать на дверь с растущим ожесточением. Кроме топоров, они пустили в ход приклады мушкетов и сабли, стараясь побыстрее пробить ее.
Три флибустьера, не имея возможности противостоять этой атаке, пока выжидали. Они встали на колени за буфетом, держа наготове свои аркебузы и короткие абордажные сабли.
— Какой напор, — заметил Кармо. — Мне кажется, они уже пробили брешь.
— Пора стрелять? — спросил гамбуржец, вставая.
— Погоди немного, — ответил флибустьер. — Им придется еще проломить и буфет.
— Я вижу отверстие. — Моко быстро поднял аркебузу. Он собрался открыть огонь, когда прогремел выстрел. Пуля, скользнув по углу буфета, разбила старый кувшин, стоявший в углу комнаты.
— Ага! Они начинают! — вскричал Кармо, отпрыгивая назад. — Черт возьми! Нам тоже пора сделать для них что-нибудь.
Он приблизился к углу буфета, который оцарапала пуля, и осторожно выглянул. Испанцам удалось пробить брешь в двери и просунуть в нее ствол мушкета.
«Прекрасно, — прошептал Кармо. — Теперь подождем, пока они откроют огонь».
Он схватил свою аркебузу и приготовился втолкнуть ее со своей стороны в отверстие. Солдат, который держал мушкет, выстрелил и тут же поспешно втащил оружие, чтобы освободить место для другого.
Быстрый, как молния, Кармо поднял свою аркебузу и вставил ее в брешь.
Раздался выстрел, сопровождаемый криком.
— Попал! — закричал Кармо.
— Получай за это! — заорал чей-то голос.
Снаружи прогремел еще один выстрел, и пуля, пройдя над головой флибустьера, разбила дубовый карниз буфета. Одновременно несколькими мощными ударами топора испанцам удалось оторвать одну из досок двери. Четыре или пять стволов и несколько шпаг показались в отверстии.
— Берегитесь! — крикнул Кармо товарищам.
— Они ворвутся? — спросил Ван Штиллер, хватая аркебузу за ствол, чтобы воспользоваться ей как дубиной.
— Не сразу, — ответил Кармо. — Если не выдержит дверь, тут есть еще один буфет, а эта мебель такая массивная, что им придется с ней повозиться.
— Как жаль, что у нас нет с собой бомбы, — сказал Моко.
— Она была бы сейчас опасна, мой черный кум. Могли бы взорваться и мы сами.
В этот момент раздался крик:
— Вы сдаетесь или нет?
— Кому? — спросил Кармо, стоя за буфетом.
— Карамба! Нам, конечно!..
— А кто вы такие? — спросил Кармо с великолепным спокойствием,
— Адское пекло!.. Вы кончите наконец!..
— Что вы, мы только еще начинаем.
— Дверь взломана.
— Не совсем. Не до конца еще пока.
— Можете удостовериться.
— Чтобы меня застрелили? Нет, сеньор, в настоящий момент не имею желания. Может, посмотрите вы?
