– Если тебе хочется знать правду, мне не нравится то, что ты вообще должна на кого-то работать! – холодно и зло перебил ее Родольфо. – Что тебе, моей жене, приходится работать на какого-то мужчину, который может рассматривать тебя, желать тебя, думать о тебе то, чего он не имеет права думать.
Так вот что его беспокоит, с горечью подумала Фло. Ревнивому собственнику Родольфо Ховельяносу ненавистна мысль о моих контактах с другими мужчинами даже по службе. Сам он меня не любит, но это не мешает ему хотеть распоряжаться моей жизнью. Формально я ведь жена Родольфо, а то, что он имеет, надо удерживать.
«На этот раз, когда я возьму тебя… Больше я тебя никогда не отпущу…» Секс и обладание. Воспоминание о его словах вызвало у нее опасливый озноб.
– И кроме того, – продолжил Родольфо, тебе вообще нет никакой необходимости работать. Ты прекрасно обеспечена. Деньги, которые я тебе…
– Не нужны мне твои деньги! Я скорее буду подметать улицу и голодать, чем прикоснусь к твоим деньгам, Родольфо! Тебе не купить меня!
– У меня нет никакого намерения покупать тебя! Эти деньги принадлежат тебе по праву как моей жене.
– Твоей жене! – воскликнула она срывающимся от возмущения голосом. – Я никогда не была твоей женой, а всего лишь игрушкой, которую ты увидел и захотел, как ребенок, капризничающий и кричащий до тех пор, пока не получает желаемого, чтобы выкинуть, когда оно ему надоест.
– А откуда ты взяла, что надоела мне, дорогая? – последовал неожиданный вопрос. – Если ты действительно полагаешь, что твоего обаяния хватило только на одну ночь, то сильно ошибаешься. Именно потому, что ты все еще желанна мне, я готов терпеть твое глупое поведение.
– И что же это за «глупое поведение»? – спросила Фло как можно более язвительным тоном.
– Например, тот детский шум на лужайке, который ты устроила, когда узнала, что брак отнюдь не волшебная сказка, как это представлялось в твоих девичьих фантазиях. Или твой побег к матери, когда ты даже не подождала моих объяснений, не услышала правды…
– Правда, если я правильно помню, заключается в том, что ты женился на мне не ради меня самой, а из-за гораздо более ценного приза – этого чертова кольца!
– Изумруд Ховельяносов нельзя ценить по его номинальной стоимости, – возразил Родольфо, совершенно не обращая внимания на ее раздражение. – Для моего семейства он бесценен.
– Бесценен? Так вот как ты это называешь! Тогда скажи мне, дон Ховельянос, есть ли что-нибудь более ценное, чем человеческое сердце? И разве может какая-нибудь вещь, сколь бы старинной и ценной она ни была, стоить разбитого, растоптанного счастья другого человека?
– Я дал тебе все, чего ты хотела. Ты получила мое имя и мое кольцо. Получила мое богатство – «все, что имею, разделю с тобой», – цинично процитировал он отрывок из своей свадебной клятвы, клятвы, от которой некогда ее сердце пело от счастья, а сейчас сжималось от непереносимой боли. – И все это у тебя остается до сих пор. Чего же тебе еще надо?
Его любви. Больше всего ей хотелось любви Родольфо, без нее все остальное не имело никакого значения. Известное имя и большое состояние были Фло безразличны. Будь он самым бедным человеком в Испании, но при этом любил бы ее, этого было бы вполне достаточно.
– Ничего из того, что ты назвал, – отрезала она. – А как насчет чувств? Насчет страсти?
– Страсти? Что-что, а страсть была. И осталась до сих пор. Ведь это ты настаивала на браке, и я был готов заплатить эту цену. Более того, готов платить ее сейчас.
– Но я…
Слова замерли у нее на языке, в голове крутился водоворот мыслей. Вся беда была в том, что Фло, как бы ей этого ни хотелось, не могла придумать ничего, что можно было бы бросить прямо в его насмешливо улыбающуюся физиономию.
Она действительно настояла на браке, отказываясь лечь с ним в постель без гарантий, даруемых обручальным кольцом. Эмоционально подавленная, пораженная до глубины души тем, что узнала об отце, она искала нечто большего, чем банальная связь. Либо брак, либо ничего. Но столь желанные ею брачные узы оказались гораздо менее прочными, чем банальная любовная интрижка, в которой, по крайней мере, все было бы ясно с самого начала.
– А что, если я не хочу, чтобы этот брак продолжался?
Губы Родольфо искривились в леденящей кровь улыбке.
– Я же сказал тебе, дорогая, что об этом не может быть и речи.
– Но тебе ведь наверняка хочется стать свободным… чтобы жениться снова?
– У меня уже есть жена, – непреклонно отрезал он, вынося этим смертельный приговор всем ее надеждам на будущее.
– Но вдруг ты полюбишь кого-нибудь?
– Полюблю?
В устах Родольфо это слово прозвучало так, будто он понятия не имеет, что оно означает, и вообще слышит его в первый раз в жизни.
– Кроме того, тебе наверняка захочется иметь детей.
– Я всегда полагал, что все мои дети будут от тебя.
Это заявление резануло Фло как ножом по сердцу. Ей тоже хотелось иметь детей, еще до первой брачной ночи она мечтала о мальчике или девочке с черными волосами и глазами Родольфо и совершенно не боялась тогда забеременеть, до того ей хотелось подержать в своих руках его ребенка.
– Мне кажется, Родольфо, что, если бы ты прислушивался к желаниям других людей, то, может быть, не доставлял им столько неприятностей…
– А если бы ты учитывала желания других, а не только свои собственные, то не была бы столь слепа, – бесцеремонно перебил ее Родольфо. – К тому же, мне кажется, что ты не настолько несчастлива, как хочешь казаться.
– Казаться?!
Она не могла поверить своим ушам. Неужели он действительно думает, что все ее страдания, слезы и боль – всего лишь притворство?
– Выглядишь ты сейчас отменно…
– Я же сказала, что не привезла с собой другой одежды! – Теперь Фло уже жалела о том, что не устояла перед искушением и надела это платье. Разве трудно было догадаться, как именно воспримет Родольфо этот вполне естественный для женщины поступок. – У меня не было выбора, так что…
– Я имею в виду совсем не платье.
Внезапно его взгляд переместился ниже, и с замиранием сердца Фло поняла, куда именно он смотрит. Инстинктивным движением руки она прикрыла ладонью висящий на золотой цепочке прекрасно ограненный бриллиант.
По правде говоря, Фло совсем забыла о том, что носит это почти невесомое украшение, первый и самый непритязательный подарок Родольфо, сделанный им сразу после предложения и поэтому самый любимый. С момента, как он застегнул цепочку на ее шее и до того дня, когда пришлось оставить все его подарки, она не снимала его.
Прошлым вечером, найдя ожерелье в ящике туалетного столика, Фло не смогла устоять от искушения примерить его, и оно вернулось на свое привычное место так легко и непринужденно, что это неприятно резануло сердце. Разумеется, она намеревалась возвратить ожерелье на место, но тут ее сморил сон. А утром Фло, легко и незаметно для себя вернувшаяся к старой привычке, просто забыла о нем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
