– Дольфо! – На этот раз его имя прозвучало как знак желания. – Дольфо… Дольфо…
Дыхание Фло прервалось, горячие, даже через бархат платья, ладони Родольфо приподняли ее груди. Окончательно потеряв голову, она что есть силы прижалась к его возбужденному телу.
– Боже! – гортанно простонал он, потом вновь отстранил ее и, пристально заглянув в глаза, изумленно покачал головой. – Смотри, что со мной делается. Ты заставляешь меня забыть, кто я есть и где нахожусь. – На губах его появилась было печальная и недоуменная улыбка, но при виде горящего в ее глазах желания все колебания были тотчас отброшены прочь. – Наверх? – откровенно спросил он, и Фло не потребовалось объяснять, что означает это одно-единственное, хрипло произнесенное слово.
– Наверх…
К своему великому удивлению, она могла говорить, хотя все остальные члены ее тела отказывались функционировать. Фло была не в состоянии двинуться с места, все ее существо было сфокусировано только на нем. Лишенная его объятий, его прикосновений, она ощущала себя потерянной.
– Я отнесу тебя, – сказал Родольфо уже совсем другим тоном, полным желания и нетерпения. – Без всяких разговоров.
И Фло почувствовала, что ее подняли на руки и несут вверх по лестнице. Несмотря на то что его взгляд ни на мгновение не отрывался от ее лица, походка Родольфо была ровной и уверенной.
Дверь ее комнаты была первой наверху, и он открыл ее ногой с силой и небрежностью, ясно демонстрирующей степень обуревающей его страсти. Бархатная накидка окончательно соскользнула с нее и осталась где-то позади, туфли со стуком упали на пол спальни и были небрежно отброшены с дороги все той же безжалостной ногой.
Бросив ее на голубое покрывало постели с такой силой, что у Фло даже перехватило дыхание, Родольфо потянулся к молнии на спине ее платья.
– Это необходимо, – бессвязно бормотал он, часто и неровно дыша, высокие скулы его покрылись пятнами. – Я хочу видеть тебя… видеть по-настоящему… обнаженной…
Того же самого желала и Фло. Энергично извиваясь на постели, она помогала ему стащить облегающее платье. Раздался треск раздираемой ткани, но у нее не возникло ни тени сожаления о дорогой одежде. Она испытывала лишь облегчение, что наконец-то освободилась от стесняющих покровов. Отбросив в сторону измятое платье, Родольфо окинул взглядом лежащее перед ним обнаженное – если не считать узеньких кружевных полосок на бедрах и груди да черных нейлоновых чулок – стройное тело, и у него вырвалось восхищенное:
– Боже мой, ты еще прекраснее, чем представлялось мне в мечтах… – Встав возле постели на колени, он жадно изучал каждый сантиметр распростертого перед ним чуда. – Гораздо прекраснее, чем в моих мечтах, которые наконец воплотились в реальность. Нет, не надо!
Быстро протянув руку, Родольфо остановил Фло, внезапно устыдившуюся быть словно выставленной в подобном виде на столь пристальное изучение. Она попыталась прикрыть ладонями округлости грудей, предательски вылезающих из-под дымчато-серого кружева бюстгальтера.
– Не надо, – настойчиво повторил он, удерживая ее руки в своей. Крепко сжав сильными пальцами запястья Фло, Родольфо завел ей руку за голову, и на губах его появилась довольная и чувственная улыбка. – Никогда не закрывайся передо мной, дорогая, – приказал он. – Не пытайся спрятать от меня красоту своего тела. Я твой муж и имею право видеть любую часть твоего великолепного тела. И даже более чем видеть…
Взгляд его горел торжеством. Свободной рукой Родольфо по-инквизиторски медленно провел кончиками пальцев по ее лбу и мягкой округлости щеки.
– Я могу касаться тебя здесь, и здесь… – Рука-искусительница двинулась ниже, приласкала плечо и, захватив по дороге тонкую бретельку бюстгальтера, потащила его с собой, частично обнажая упругий бутон соска. – И здесь…
– Родольфо! – воскликнула Фло, вздрогнув от прокатившейся по всему телу волны острого, почти на грани боли наслаждения, когда его палец очертил линию вокруг чувствительного возвышения.
– Тебе это нравится, дорогая? – Его полный триумфа голос напоминал довольное мурлыканье тигра. – А что, если я попробую сделать так?
На этот раз его горячая ладонь, скользнув в чашку бюстгальтера, полностью освободила грудь, сосок которой немедленно подвергся нежной ласке влажных, горячих губ. Фло ничего не оставалось, кроме как откинуть голову назад и не стесняясь стонать, пока его язык следовал по той же дорожке, что и палец перед этим, а зубы дразнили нежную кожу, приводя ее в экстаз и лишая последних остатков самоконтроля.
– Прекрасно, – пробормотал Родольфо, подняв голову и посмотрев на раскрасневшееся лицо Фло. – А как тебе вот это?
«Это» заключалось в том, что теперь он захватил губами весь верх груди и начал осторожно посасывать ее, пока она не выгнулась навстречу в просьбе о новых, еще более изощренных ласках. Родольфо тихо рассмеялся и теплое его дыхание, овевающее чувствительную кожу, вызвало дрожь во всем ее теле.
– Тебе это нравится, дорогая? – повторил он, когда Фло, не выдерживая больше интенсивности чувственных ощущений, невнятно пробормотала что-то протестующее. – Не об этом ли ты мечтала во время долгих одиноких ночей? Хотела ли ты, чтобы я ласкал тебя именно здесь? А может быть, здесь…
И вновь его дразнящие пальцы коснулись кожи Фло, рисуя эротические узоры на ее грудях, покрасневших и напрягшихся от возбуждения. Она попыталась было сопротивляться, но, поняв, куда именно направляется рука Родольфо, вновь замерла в оцепенении. Не отрывая от нее взгляда, ловя малейшую ответную реакцию, он продвигался все ниже и ниже.
Несколько раз Родольфо, делая вид, что передумал, начинал движение в обратном направлении, вызывая у нее возгласы протеста. Затем, заметив, что она даже прикусила губу, пытаясь заглушить эти знаки разочарования, он, приняв окончательное решение, скользнул рукой под шелковое кружево.
– Так вот чего ты хотела, – пробормотал Родольфо, делая вид, что удивлен этим открытием. – Почему же ты этого не сказала? Достаточно было намекнуть…
– Родольфо!
Голова Фло не находила покоя на подушке. Скрыть то, что она сейчас испытывала, то, какой эффект производят на нее его действия, было просто невозможно. Она была целиком и полностью охвачена обуревающими ее чувствами, целиком отдалась его влиянию, и, что самое плохое, ей было абсолютно все равно, как это выглядит в его глазах.
– Я с самого начала знал, что ты моя. Моя, и только моя. Знал, что стоит мне коснуться тебя, как ты уже не сможешь уйти к кому-то другому. Не сможешь даже подумать ни о ком другом. Ты моя…
Глава седьмая
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
