— Какой это цвет? — мягко промурлыкал мой мучитель почти мне в ухо. Я завопила не столько от испуга, сколько от возмущения. Во время моих водных процедур не входил даже Феликс, не то, что посторонний мужчина.
— Вам не идут неадекватно-громкие звуки, Катерина. Вы становитесь похожи на бесноватую рыночную торговку, у которой стащили что-то с прилавка.
— Вы оскорбляете меня уже в третий раз! — произнесла я, немного обидевшись.
— Разве? Не помню, чтобы я вас оскорблял… Но на всякий случай прошу прощения. Так какой цвет?
— Цвет чего?
Я вращала глазами по сторонам, пытаясь понять смысл загадки. Мозаика на стенах была многоцветная… потолок коричневатый от грязи… Хозяин странного дома не спеша, обошел ванну и встал так, что я могла его видеть. На нем была свободная белая рубашка, пошитая по-старомодному и обтягивающие темные брюки. Мужчин в подобном одеянии часто можно увидеть на обложках женских романов, под ними скрывается незамысловатый сюжетец приправленный пошлостью и поиском героев плотских утех. Должна признаться, смотрелся наряд очень романтично, будто передо мной был герой другой эпохи, скрывающий под маской свое лицо ради интриги.
— Так цвет чего? — всполошилась я. — Стен, потолка, пола…
— Ощущений, — уточнил он. — Вы ведь что-то чувствуете? У каждого ощущения есть масса оттенков.
— Как глупо, — капризно произнесла я, не понимая, что именно имеет в виду этот безликий человек.
— Можете не закрываться, пена скрывает от моих глаз изгибы вашего прекрасного тела.
— Откуда вы знаете, что оно прекрасно? Вы подглядывали, пока я раздевалась?
Он рассмеялся, затем произнес, подавляя новую волну смеха:
— Значит вот какого вы обо мне мнения! Открою вам тайну: я полноценный мужчина, и мне не нужно подглядывать, чтобы выделить достоинства женской фигуры. И не забывайте: отключившись на входе, вы рухнули в мои объятия, пришлось оценить кое-какие части тела на ощупь!
— Вы лапали меня! — произнесла я с отвращением. — Воспользоваться слабостью человека, чтобы…
— Ей Богу, с вами невозможно разговаривать! Вы ворчите хуже старика-соседа, который всегда недоволен всем и обвиняет в несовершенстве своей жизни весь мир.
Он вздохнул и сделал несколько шагов к выходу, но потом вдруг остановился, повернулся и уточнил:
— Вы всегда принимаете ванну в белье?
— Так вы все-таки подглядывали! — возмутилась я краснея.
— Милая барышня, не надо быть великим сыщиком, чтобы это понять. Достаточно посмотреть на пирамиду вашей одежды, которую должны были увенчать трусики.
Я почувствовала, как волна злости сдавливает мое горло. Я стянула с себя трусы под водой и швырнула их на пол, о чем пожалела в следующее мгновение. Феликс их как-то назвал «бабушкина радость», чем очень меня разозлил. Несколько удобных и немного старомодных моделей я купила специально для «красных дней календаря». И не видела в этом ничего предосудительного. Спереди на них были рисунки — разные мультяшные животные: жираф, бегемот, кошка, заяц и цыпленок.
— Чудесная киска! — произнес человек в маске.
В этой фразе я уловила двойной смысл и предпочла ничего не отвечать на очередную словесную пику. Свой протест я выразила молча — демонстративно отвернулась от него.
Когда мой моральный палач скрылся из виду, я снова расслабилась и закрыла глаза, наслаждаясь теплой волной неги, которая прокатилась по телу мурашками.
— Сочно-зеленый, — прошептала я и тут же испуганно растопырила глаза, словно грязно выругалась. Я на всякий случай оглянулась — его рядом не было. Музыка прекратилась — это означало, что человек в маске был в той комнате, где я нашла конверт.
Вода стала прохладной, а пена рассеялась, явив моему взору обнаженное тело. Ввиду отсутствия поступления продуктов в мой организм, округлости в ненужном месте, которые кто-то прозвал «спасательным кругом» исчезли и я заметно постройнела. Почему-то этот факт очень порадовал меня.
— Должно же происходить в моей жизни хоть что-то хорошее, — бубнила я, пытаясь выбраться из водяного плена. Я не увидела полотенца. Но также я не обнаружила свою одежду, которую я оставила рядом с ванной на полу. Я в панике озиралась, пытаясь найти кусок какой-нибудь ткани, которая могла бы скрыть мою наготу. Идея носиться голой по незнакомой квартире меня совсем не привлекла. Подобного удовольствия не хотелось доставлять дерзкому хозяину этой странного дома. Я высунула в голову в коридор и громко крикнула:
— Эй! Ау!
Ответом мне была тишина.
— Мне нужно полотенце! Или хотя верните мне одежду! — кричала я, чувствуя, что слова не возымеют должного эффекта. Необходимо было пробираться в ту комнату, где снова выл граммофон, либо добежать до кельи — но этот путь был еще длиннее.
«Прикрыв срам», как когда-то выражалась моя бабуля, я скачками направилась на звук музыки. Свое обнаженное мокрое тело, точнее некоторые его места, я стыдливо прикрывала руками. Высунув в проем двери лишь голову, остальную часть себя я оставила за стеной. Человек в маске стоял посреди комнаты, в руках его было большое мягкое полотенце. Оно было словно приманка в руках подлого охотника, выманивающего невинную жертву из укрытия.
— Немедленно дайте его сюда! — скомандовала я и беспомощно протянула руку.
Незнакомец ничего не ответил, лишь выставил в сторону руку, демонстрируя полотенце, будто рекламировал продаваемый товар.
— Мне холодно! — соврала я.
— Подойдите и возьмите полотенце, — спокойно добавил он.
— Почему бы вам не притвориться настоящим мужчиной и не подойти ко мне?
— Вам не идет сарказм, — бархатно протянул мужчина, не двигаясь с места.
Я понимала, что благодаря неожиданно проснувшемуся во мне острословию, лишилась возможности оценить уровень воспитания человека, стоящего посреди комнаты. Теперь он точно не подойдет ко мне, оставаясь посреди пустой комнаты, как стойкий оловянный болван. Максимально прикрыв то, что видел только мой муж, я двинулась вперед и через мгновение выдернула полотенце. Обернув тело приятной тканью, я недовольно произнесла:
— Я выглядела, как Венера Милосская!
— Не совсем. Скорее вы напоминали гибрид, полученный при скрещивании кенгуру и Венеры Милосской. Вот уж не ожидал, что такое расстояние можно преодолеть в пару прыжков.
Я не успела ответить колкостью, потому что через мгновение мой мучитель оказался у стены и легким движение руки отодвинул ткань, за которой оказалось еще пространство, там стоял уже знакомый столик. Он был красиво сервирован на две персоны. Мне хотелось отказаться от совместного ужина в протест, но желудок так сдавило, что я еле сдерживалась, чтобы не наброситься на еду, которая была скрыта под изящным серебристым куполом.
